Задержав дыхание, я шагаю в зал. Как ныряю. Мое сердце колотится так громко, что, должно быть, слышно и Йергену, и сопровождающему нас слуге. Кивнув, слуга оставляет нас дожидаться Гордиана Анэстея.
Значит, здесь мне отвели рабочее место.
На фоне помещений дворца комната кажется скромной и не очень большой. Но даже она - один из самых просторных залов, где мне доводилось бывать. По размеру сопоставима с шумным арглтонским трактиром «Два топора и курочка», или даже с молельней Перекрестного бога. Туда мне однажды пришлось заглянуть, - затащил Йерген, боялся, как бы я не вызвала подозрений в продолжении чудодейства. Вскоре от нас отвязались.
Моя жизнь прошла на узких улочках и городских каморках, в нашей комнатке, в мастерской, в лавках и жилищах поднявшихся на торговле клиентов. Это были тесные, маленькие дома, но гораздо более теплые и уютные. Во дворце потолки так высоко, что на них впору нарисовать звезды. Стены из темно-серого камня кажутся очень холодными. Узкие бойницы окон забраны вставленным в клетки рам мутноватым стеклом. В комнатах сумрачно даже в самый солнечный день.
Как они здесь живут, в таких неуютных, пространных и гулких покоях, с вечно снующими туда-сюда слугами, охраной, придворными? Неужели, им это нравится?
Задать вопрос я не решаюсь. Мы с хозяином в деловитом молчании формируем складки на фоне и вносим завершающие штрихи в декорацию. По совету Йергена я попросила, чтобы для портрета собрали задник с тяжелой бархатной занавеской, и установили напротив окна. Задний план эльфу не нужен, он что угодно изобразит. Да и на лицо заказчика ему достаточно взглянуть один раз. Зеркальное отражение сходу напишет. Но Йерген утверждает, что в глазах заказчиков декорации очень важны. К тому же они охотней платят, если долго позируют.
На консоли рядом с пустующим креслом лежит лакированный человеческий череп. Предпочитаю не думать, каким образом его получили.
- Ты уже здесь. – Слышу голос, кажущийся смутно знакомым.
Оборачиваюсь. И узнаю здоровенного светловолосого парня, спасшего меня от насильника. На нем одежда богатого воина, кожаная кираса с чернеными клепками из серебра. Волосы опрятно уложены, зачесаны волосок к волоску. Но это он, нет сомнений. Он, и в то же время – совсем другой человек. Лоснящийся от самодовольства.
От потрясения я замираю, вцепившись в тяжелую ткань. Гордиан, он же называл себя Гордианом! А я обращалась к нему, будто к ровне. О боги, за такую наглость меня могут казнить!
- Ваша Светлость, - Йерген склоняется в учтивом поклоне. Очнувшись, я тоже с суетливой поспешностью приседаю в неловком подобии реверанса.
- А ты здесь зачем? – Спрашивает у хозяина Гордиан Анэстей, таким тоном, что мне хочется втянуть голову в плечи.
- Помогаю. Так быстрее получится сделать портрет. Времени-то осталось в обрез.
- Ты эльф, что ли?
- Ну да. Это проблема?
- Нет, эльф. В тебе нет нужды. Уходи. Художница сама справится.
Мне становится страшно. А ведь я не чувствовала страха тогда, когда мы оставались наедине в подворотне. Пытаюсь себя успокоить: если бы наместников наследник хотел, он бы еще тогда сделал мне что-то дурное. Или продолжил начатое тем пьяным уродом. Или… Я бросаю затравленный взгляд на лакированный череп. Череп сочувственно скалится.
- Ваша Светлость, мы всегда работаем вместе. – С вышколенной вежливостью упрямится Йерген.
Гордиан Анэстей кивает, смерив его неприязненным взглядом:
- Понимаю. Но ты здесь не нужен.
Мне кажется, Йерген сейчас скажет, что я рабыня. И не художница даже. И что по закону если он не захочет, его никто не заставит оставить здесь свою собственность. Даже сын наместника против этого не попрет.
Или я заблуждаюсь? И в Арглтоне есть лишь одно право, - право сильнейшего?
Йерген ограничивается мелким кивком:
- Сколько у Вас в распоряжении времени?
- Пара часов.
- Я буду ждать ее.
Гордиан Анэстей ухмыляется, словно эльф сказал что-то смешное. Дождавшись, когда Йерген уйдет, он поворачивается ко мне:
- Этот малый здорово тебя опекает.
Почему я раньше не расслышала в его голосе эти противные, снисходительные нотки избалованного ребенка? Тон того, кому все само с неба валится? Даже сейчас. Гордиан Анэстей захотел любопытную игрушку, и тотчас ее получил.
«Ну да, я игрушка. Не только для него, и для Йергена тоже», - мелькает грустная мысль. Нельзя обманываться. Я только рабыня. От этого не уйти.
- Ну… Да. – Мямлю я, растерявшись.
- Я обещал, что найду тебя, помнишь? – Самодовольно хвастается наместников сын.
Нашел чем гордиться, когда в его руках армия слуг и сотни карателей. С такими силами и вошь не пропустишь…. Хотя, по правде, я мало что помню о том разговоре. Случайная встреча попросту стерлась на фоне переживаний.
А этот Гордиан Анэстей отчего-то запомнил. Просит:
- Нарисуешь меня? Только так, чтобы я на себя был похож. А то у нас половина портретов в галерее на одно лицо. И знаешь, что очень обидно? Это лицо - одутловатая физиономия моей троюродной тетушки Магды-Ветты.
