Мы дошли уже до самого почти забора. К нам с другой стороны забора шел охранник, мы повернули назад.
– Ты понимаешь, что я сделаю, если мне удастся подняться? – сказал Бобенков.
– Понимаю.
– Хорошо. Этот… Золотой, или как там его, – явно из «Монолита». Это структура такая, партийная – личная Баринова. Они и с хохлами контачат, и с татарами… люди опасные и с двойным дном. Это чтобы ты знал. Что ты будешь ему говорить – думай сам. Отныне мы с тобой подельники, – сказал Бобенков, словно любуясь этим словом, – соучастники. А соучастие – это, знаешь ли… самая крепкая форма дружбы…
– Что мне делать?
– Пока соглашайся на все… а там посмотрим.
Бобенков серьезно посмотрел на меня.
– Ну, если только тебе не предложат меня грохнуть. Тогда не соглашайся, конечно же…
Краснодар, Россия5 августа 2018 года
Если русский мужик в безысходности пьет,
Если наглый джигит как добычу берет
Дом отцовский его, и сестру, и жену –
Это значит, что нам объявили войну.
Это значит, что скоро война…
Группа «Контрреволюция». «Это значит, что скоро война»
Первое мероприятие, которое мне и моему новосозданному ЧОПу довелось обеспечивать, был выезд в Краснодар…
И с самого начала мне все это показалось до предела странным.
Чтобы вы понимали обстановку – одним из первых решений, которые приняла Государственная дума нового созыва, было решение об урегулировании проблем, связанных с отделением Кавказа. Вот так вот – хоть стой, хоть падай. Юридически – это было оформлено как создание согласительной комиссии, в которую входили представители федерального центра (причем только парламентской ветви) и представители парламентов кавказских субъектов федерации. Целью комиссии было предоставление кавказским субъектам широкой автономии, но по факту – это было самоопределение. О том, какой был настрой федерального центра, свидетельствовало то, что одновременно с этим Дума приняла поправки о прекращении дотаций по всем типам федерального финансирования. Учитывая ситуацию с бюджетами северокавказских республик – это был очень прозрачный намек на то, что Кавказ России больше не нужен.
На административных границах выставили блокпосты, перекрыли дороги и начали усиленно строить временную стену – от беженцев и контрабанды.
Сама по себе эта акция родилась не на ровном месте, конечно. В северокавказских республиках было неспокойно с зимы, собирались какие‑то сходы, принимались резолюции и требования. Когда началось в Татарстане – аппетит возрос и у Северного Кавказа. Но, судя по той реакции, которую вызывало все это в самих республиках, стало ясно, что никто к этому не был готов. То есть они требовали, но относились к требованиям несерьезно, просто готовя почву для переговоров. И никто там не думал, что Россия просто возьмет и отрежет Кавказ. Тупо, решением одного человека.
Для меня шоком стало то, что фракция национал‑демократов и сам Ющук проголосовали за ратификацию размежевания, что и обеспечило исход голосования. Да, демократы во главе с Бельским сделали лозунг «Хватит кормить Кавказ!» одним из основных в своей предвыборной кампании и заработали на этом немало голосов. Но как могли проголосовать так национал‑демократы, стоявшие на патриотических позициях?
И как можно вот просто взять и отрезать от страны кусок? Тем более сейчас, когда многое стало ясным?
Теперь телевизор был заполнен шокирующими кадрами – расправ над сотрудниками полиции, грабежей магазинов, какие‑то очереди, сходы, лес рук, флаги, лозунги, крики, оскаленные бородатые рты… и это с одной стороны, а с другой – почти ничего, кроме злорадства, ехидства и пожеланий как можно более скорого и мучительного конца. Нет, были и голоса разума, призывающие остановиться и подумать, вспомнить то, что мы обречены жить по соседству с Кавказом и граница мало что изменит. Но такие голоса терялись в общем гвалте. И на меня все это производило крайне тяжелое впечатление. Я понял, что видел кроличью нору, но и представления не имел о ее глубине…
Да… теперь уже и ежу понятно, что Кавказ не Россия. Мало того что мы это признали юридически, но это так и фактически, причем так – уже давно. Русские – не только не ощущают ни малейшей общности с Кавказом – русские, как оказалось, ненавидят Кавказ. И даже отпуская его – отпускают не для того, чтобы он попробовал сам найти свою дорогу, а для того, чтобы он побыстрее умер с голода без вливаний из российского бюджета.
Что это?
Русский народ всегда был государствообразующим, небольшие народы тянулись к русским для того, чтобы обрести безопасность, получить возможность развиваться… да просто потому, что жизнь в империи была лучше, чем жизнь в нищем и убогом ханстве. И мы принимали таких… без разницы, мусульмане они были или христиане. Да, и воевали тоже. Но было ли когда‑нибудь, чтобы мы питали такую злобу к людям? Как будто прорвалась какая‑то плотина – и все, что мы хотели высказать кавказцам и Кавказу, но сдерживались, – все это теперь хлынуло наружу.
