Не стану пересказывать историю поисков истины, дабы не лишать читателя удовольствия самому разобраться во всех хитросплетениях сюжета. Скажу только, что именно эта часть романа является самой интересной и наиболее тщательно прописанной. Умело ведя детективную линию, автор при этом не забывает и о взаимоотношениях писателей и критиков, с чего, собственно, и начался роман. Все их взаимные упреки автор — полагаю, не без лукавства — сопровождает цитированием как тех, так и других. И получается, что одни других стоят. Вот лишь несколько примеров из богатой коллекции ярких цитат, приведенных в тексте романа.
«Прекрасный, чарующий образ красавицы-женщины в полном расцвете пышной, лучезарной красоты и молодости встает перед нами. Ярким пламенем горит ее любовь, пока не омраченная ничем, и легко уходит она от мужа и сына, вся поглощенная могучим чувством. А затем наступает реакция, пышный цвет любви вянет, и молодая женщина кончает жизнь на полотне железной дороги, под поездом, изуродовавшим ее прекрасное тело, полное кипучей жизни».
«Роман мельчает и распадается, если все его органы не признают в качестве ядра неразрывный скелет, присутствие которого заметно в самых беспорядочных движениях, которые они себе позволяют, и который всегда — посредством вьющейся вглубь и вширь арабески — заставляет их признавать его тайное владычество».
Так изъясняются критики из романа Горохова.
А вот так пишут сочинители:
«Подойдя к воротам, я, не обнаружив никаких признаков приспособлений для стука в дверь, просто забарабанил в нее кулаком. Затем, на всякий случай, несколько раз добавил пару ударов ногой».
«Те скудные запасы воздуха, что удалось набрать выдохшимся в погоне легким, застряли у нее в горле вместе с криком».
«Следователь отдела внутренних дел был поднят практически с постели, в которую он уже собирался улечься».
«Опознание трупа затрудняется сильно обезображенной головой».
«Сон этот был профессиональный, с рождения никем не обладаемый».
Что и говорить, фразы одна другой краше. К тому же в ремарке автор замечает, что все приведенные в тексте цитаты не придуманы, а взяты из опубликованных книг и статей. И, как ни грустно сие звучит, я готов поверить.
Развязка детективной истории далеко не оригинальна. Первым до истины добирается, понятное дело, наш герой — Иван Петрович Стрелкин. Как оказывается, Интернет дает возможность осуществлять связь не только между странами и континентами, но и между параллельными мирами. В одном из миров, представляющем собой почти точную копию нашего, как раз и родилась идея создавать сайты, на которых все заинтересованные лица могли бы оценить профессиональную деятельность практически любого совершеннолетнего гражданина. Человек, перебравший лимит отрицательных отзывов, оказывается выброшенным в параллельный мир. Впрочем, у неудачников всегда есть выбор — подобравшись вплотную к критической отметке, можно сменить профессию и попытаться все начать заново. Увы, обитатели параллельного мира не подозревали, что изобретенная ими система выбраковки непрофессионалов будет действовать в обе стороны. Фактически получалось, что два параллельных мира занимались тем, что в режиме «он-лайн» перекачивали друг другу бездарных писателей и никуда не годных критиков.
Концовка романа оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, кажется, что автор устал от собственного текста и попросту оборвал историю, не доведя ее до логического завершения. Но в то же время можно предположить, что конец намеренно оставлен открытым. Дело ведь не только в писателях и критиках. Посмотрите внимательно вокруг, дорогие читатели. Неужели мало у нас представителей других профессий, занимающихся не в пример более серьезной и ответственной деятельностью, которые сами не понимают, что творят? Так, может быть, стоит как следует покопаться в Интернете, глядишь, и отыщется нужный сайт!
Три шага — Беггер уперся в каменную стену. Поворот, три шага назад — снова стена. Ровные каменные блоки длиной в локоть и высотой с ладонь, скрепленные цементным раствором. Беггер приложил ладонь к стене. Ощущение прикосновения к холодному, неровному, как будто вытесанному вручную камню было до неправдоподобия реальным. Едва не крича от ужаса, Беггер обхватил голову руками, прижался спиной к стене и медленно сполз по ней на пол. Он находился внутри каменного куба. При желании можно было вообразить, что ходишь по стене. Или по потолку — без разницы. От одной только мысли о том, как легко мир переворачивается с ног на голову, можно было сойти с ума. Беггер не знал, как долго он здесь находился, — время утратило привычный смысл, превратилось в ничего не значащее слово, звучавшее как шуршание старой газеты. И он понятия не имел, выберется ли отсюда когда-нибудь.
