У рыжеволосой Дороти — необычная профессия. Она объезжает норовистых лошадей, а также выхаживает этих благородных животных, если они пострадали от грубого обращения или другого стресса. Однажды девушку приглашают к «пациенту» — великолепному скакуну Алмазу. Хозяин коня, высокомерный красавец, не слишком вежлив с ней, поэтому Дороти категорически отказывается ехать к нему на ранчо. Но неожиданные и загадочные обстоятельства заставляют девушку переменить решение. И спасая Алмаза, Дороти находит… нет, не клад, а нечто значительно более ценное.
С вечера принялся накрапывать дождик, и Джоан огорчилась, что погода портится. Но утром она выглянула в окно и увидела, что солнце светит вовсю, как ему и подобает в разгар лета. Сегодня в Литчвуде большой день, радостно вспомнила девушка, — открытие ежегодной ярмарки, где соберутся все жители городка, за исключением разве что тети Клары, которую болезнь приковала к постели. Ах, тетя Клара… Вот в ком нет ни капли эгоизма.
— Иди, моя девочка, и развлекись как следует, — сказала она Джоан, когда та засомневалась, имеет ли право оставлять тетю одну на весь день. Ведь доктор Смолл предупредил, что ее положение очень серьезно, и «это» может случиться совсем скоро.
Тетя Клара жила вдвоем с племянницей уже двенадцать лет, с тех пор, как мать Джоан, оставив девятилетнюю дочку, уехала в Калифорнию «налаживать свою жизнь». Джоан никогда не знала отца — мать рассталась с ним вскоре после ее рождения. Воспитанием дочери она почти не занималась, передав все в руки своей старшей незамужней сестры. Только благодаря тете девушка получила представление о том, что такое домашний очаг.
Всю неутоленную любовь одинокой женщины Клара обратила на племянницу.
После окончания местной школы Джоан устроилась продавщицей в цветочный салон. Туда брали только хорошеньких девушек, а Джоан была очень хороша собой — широко расставленные светло-карие глаза с искорками, белая кожа с нежно-розовым румянцем, точеный носик и — главное ее богатство — роскошные волнистые волосы необычного медно-рыжего оттенка. В Литчвуде она считалась одной из первых красавиц, и это не давало покоя тете Кларе.
— Милая моя девочка, — начинала она иногда, глядя на Джоан любящим взглядом. — У меня вся душа о тебе изболелась. Ну что за судьба ждет тебя в нашем захолустье! Эта моя болезнь так некстати. Уехать бы нам отсюда в Фейетвилл, а то и в Калифорнию… Разве наши неотесанные парни тебе ровня!
Тетя обожала племянницу и считала, что она должна выйти замуж по крайней мере за звезду Голливуда. К тому же дедушка Клары и матери Джоан когда-то был владельцем привилегированной частной школы в Ирландии, но потом вынужден был эмигрировать в Америку — Джоан так толком и не поняла почему.
В поклонниках у Джоан не было недостатка, но она не слишком их поощряла. Во-первых, потому, что они, и правда, были ей не по вкусу — их интересовали только лошади и регби. Имелось и еще одно обстоятельство…
Год назад Джоан и ее лучшая подруга Фанни отправились на ярмарку. Вдоволь нагулявшись и перекусив в кафе под тентом, они уже собирались возвращаться домой… И тут Джоан увидела павильон, который до сих пор ни одной из них не бросился в глаза. Над входом красовалась вывеска:
— Смотри, что мы пропустили! — воскликнула Джоан. — Сюда стоило заглянуть в первую очередь.
— Вот еще, — хмыкнула Фанни. Она была некрасивая, слишком худая, носила очки в роговой оправе и гладко зачесывала и без того негустые темные волосы. — Это никакая не потомственная гадалка и даже не Элизабет Эллис, а миссис Пристин, ты ее знаешь, она живет около аптеки.
— Ну и что с того, если она умеет гадать, — возразила Джоан. — А даже если и не умеет, это аттракцион, понимаешь? Можешь не ходить, а я пойду.
Девушка смело шагнула в павильон. В полумраке за столом, освещенным двумя свечами, сидела гадалка в наброшенном на плечи большом цветастом платке и малиновом тюрбане. Может, это и впрямь была миссис Пристин, но Джоан вдруг охватило предчувствие чего-то необычного.
Она решительно подошла к столу и села на стул.
— Пожалуйста, миссис При… миссис Эллис, я хочу знать свое будущее.
Гадалка низко склонилась над ее рукой. У нее должно быть превосходное зрение, подумала Джоан, если она что-то способна разглядеть в таком сумраке. Сердце ее билось быстро и часто.
Гадалка что-то пробормотала, подняла глаза на Джоан и снова нагнулась к руке.
— Вижу большую любовь… Она перевернет всю твою жизнь. Добрый, красивый, приедет издалека… Но ты не будешь счастлива.
— Я узнаю любовь, разве мало этого для счастья? — сказала Джоан первое, что пришло в голову.
Ей сделаюсь вдруг не по себе. А что если это не просто ярмарочный аттракцион, и она в самом деле заглянула в свое будущее…
— Глупая, глупая девочка… Запомни, любовь приносит горе куда чаще, чем счастье, — отрезала гадалка. Все-таки это была никакая не миссис Пристин. — А ты полюбишь только раз, сильно полюбишь. И случится это скоро… Но счастливой тебе не бывать.
Джоан вдруг стало страшновато. Она резко отодвинулась.
— Вы ошибаетесь, любовь это и есть счастье, — сказала она.
— Вы не сможете быть вместе. Тебе не удержать его, — сказала гадалка, пожалуй все же миссис Пристин. — Что ж, может ты и права, моя милая, ты все же получишь свою долю счастья. Не все могут и этим похвастаться.