| When the snowshoe was pressed into the snow, its nose was confronted by a vertical wall of snow twelve inches high. | Когда лыжа вдавливалась в снег, перед ней вырастала отвесная стена высотой в двенадцать дюймов. |
| If the foot, in rising, slanted forward the slightest bit, the nose of the shoe penetrated the obstructing wall and tipped downward till the heel of the shoe struck the man's leg behind. | Стоило, подымая ногу, задеть эту преграду передком лыжи, и он погружался в снег, а узкий задний конец лыжи ударял лыжника по икре. |
| Thus up, straight up, twelve inches, each foot must be raised every time and all the time, ere the forward swing from the knee could begin. | Весь долгий день пути перед каждым шагом нога подымалась под прямым углом на двенадцать дюймов, и только после этого можно было разогнуть колено и переставить ее вперед. |
| On this partially packed surface followed the dogs, the man at the gee-pole, and the sled. | По этой более или менее протоптанной дорожке следовали собаки, Харниш (или Кама), держась за поворотный шест и нарты. |
| At the best, toiling as only picked men could toil, they made no more than three miles an hour. | Несмотря на всю свою исполинскую силу и выносливость, они, как ни бились, в лучшем случае проходили три мили в час. |
| This meant longer hours of travel, and Daylight, for good measure and for a margin against accidents, hit the trail for twelve hours a day. | Чтобы наверстать время и опасаясь непредвиденных препятствий, Харниш решил удлинить суточный переход - теперь они шли по двенадцать часов в день. |
| Since three hours were consumed by making camp at night and cooking beans, by getting breakfast in the morning and breaking camp, and by thawing beans at the midday halt, nine hours were left for sleep and recuperation, and neither men nor dogs wasted many minutes of those nine hours. | Три часа требовалось на устройство ночлега и приготовление ужина, на утренний завтрак и сборы, на оттаивание бобов во время привала в полдень; девять часов оставалось для сна и восстановления сил. И ни люди, ни собаки не склонны были тратить впустую эти драгоценные часы отдыха. |
| At Selkirk, the trading post near Pelly River, Daylight suggested that Kama lay over, rejoining him on the back trip from Dyea. | Когда они добрались до фактории Селкерк близ реки Пелли, Харниш предложил Каме остаться там и подождать, пока он вернется из Дайи. |
| A strayed Indian from Lake Le Barge was willing to take his place; but Kama was obdurate. | Один индеец с озера Ле-Барж, случайно оказавшийся в фактории, соглашался заменить Каму. Но Кама был упрям. |
| He grunted with a slight intonation of resentment, and that was all. | В ответ на предложение Харниша он только обиженно проворчал что-то. |
| The dogs, however, Daylight changed, leaving his own exhausted team to rest up against his return, while he went on with six fresh dogs. | Зато упряжку Харниш сменил, оставив загнанных лаек до своего возвращения, и отправился дальше на шести свежих собаках. |
| They travelled till ten o'clock the night they reached Selkirk, and at six next morning they plunged ahead into the next stretch of wilderness of nearly five hundred miles that lay between Selkirk and Dyea. | Накануне они добрались до Селкерка только к десяти часам вечера, а уже в шесть утра тронулись в путь; почти пятьсот миль безлюдной пустыни отделяли Селкерк от Дайи. |
| A second cold snap came on, but cold or warm it was all the same, an unbroken trail. | Мороз опять усилился, но это дела не меняло -тепло ли, холодно ли, идти предстояло по нехоженой тропе. |
