Оказалось, мама давно нашла помощника, того самого прекрасного преподавателя. Правда, он пожилой человек и преподает физику, а не хоровое пение или (о чем можно только мечтать!) уроки труда, зато работает в той самой школе и берется привести детей и родителей на субботник.
– Тёма, может быть, твои товарищи тоже захотят помочь? Не слишком большая работа, не больше недели, материалы доставят за счет школы.
Честно говоря, Артем так поразился маминой бурной деятельности, что согласился и даже заманил еще трех ребят во главе с Сашкой Цейтлиным, с условием, что бабушка будет кормить всех добровольцев. Пункт немаловажный, поскольку с продуктами становилось все хуже.
В первый же день он познакомился с маминым помощником, учителем физики Петром Афанасьевичем Богоявленским. Бывают у людей и такие фамилии.
Учитель этот, надо сказать, не выглядел слишком пожилым, лет на пять старше самой мамы, зато манерами и аккуратной бородкой сильно напоминал актера из Мусиного любимого фильма «Дама с собачкой». Эх, жаль, дед не видел полной картины! Мало того что Петр Афанасьевич называл на «вы» всех сопливых школьников, включая первоклашек, что он постоянно ронял очки и кепку, два раза влепил молотком строго по собственному пальцу и с завидной периодичностью окунал рукав пиджака в ведро с белилами, апофеоз наступил в конце рабочего дня, когда господин Богоявленский благодарно поклонился Артему и его друзьям, словно был не в заляпанном краской школьном дворе, а на балу в дворянском собрании, потом снял перемазанную белилами кепку и поцеловал маме руку. Ребята дружно заржали, но мама была абсолютно довольна и счастлива.
Да, чувствовало Тёмино сердце, что добром такие поклоны не кончатся! Неприступная прежде мама, смеявшаяся над регулярно поставляемыми Мусей и Асей ухажерами, вдруг стала веселой, как девчонка, каждый день устраивала им с бабушкой сюрпризы, покупала дорогие конфеты и наконец раздобыла по страшному блату фирменную джинсовую юбку. Понятно, что без такой юбки ее сопливые гении просто не смогут петь в хоре! Пришлось послать на разведку вездесущую Асю, и через два дня осторожных расспросов и намеков выяснилось следующее.
Петр Афанасьевич не просто Богоявленский, но потомок великого декабриста или народовольца (Ася их вечно путала), поэтому его родителей репрессировали даже дважды – сначала в тридцать четвертом, сразу после убийства Кирова, а потом в сорок седьмом, по возвращении в Ленинград из первой ссылки. В промежутке между этими событиями, осенью сорок пятого года они успели родить сына, но после второго ареста уже никогда домой не вернулись, а Петю вырастила старорежимная тетушка отца, давно почившая и похороненная на Смоленском кладбище. Петр Афанасьевич замечательный благородный человек и очень уважаемый учитель, но уже много лет вынужден жить в бывшей тетушкиной комнате в огромной коммуналке на Конюшенной площади, потому что после развода оставил жене совместно нажитую квартиру, причем,
– То есть гол как сокол, – отчаянно всплескивала руками Муся. – Ничего другого я от своей дочери не ожидала, что в двадцать лет, что в сорок! Парит в мечтах и на землю не опускается. И ведь было столько прекрасных партий!
Артем теоретически понимал, что если пятнадцать лет назад его мама ушла от мужа, это не означает, что она ушла в монастырь. И Муся постоянно приговаривала, что пора Наташеньке
Не успела Муся как следует, со страстью и упоением поволноваться из-за Наташиных непрактичных увлечений и многочасовых репетиций созданного из голой мечты хора, как навалились гораздо более серьезные огорчения.
