А его израильский брат, как раз наоборот, выглядел совсем юным. Да, тетя Дина на десять лет моложе тети Наташи, значит, и Леня намного моложе Артема. Остается понять, какая Арине разница и что она так уставилась на чужого мальчика?
Наконец уточнили дату и время похорон, все начали расходиться, Артем с Леней тоже куда-то ушли вместе, только окончательно обессилевшая тетя Наташа механически складывала чашки. Арина нашла в ванной эмалированный таз, сложила бокалы, как всегда делала у себя дома, потом аккуратно перемыла их водой с солью и насухо протерла полотенцем. Будто чувствовала, что нельзя уходить…
Про последовавший кошмар с Колей она запретила себе вспоминать. Ей приходилось видеть мертвых детей, много чего приходилось видеть и тут же с нечеловеческим усилием забывать. Например, Артема, бьющегося головой о Колину кровать. Главное, врач со скорой оказался грамотным, при остановке сердца и полных легких воды не побоялся вколоть адреналин и раздышать. Взрослый человек в такой ситуации умер бы однозначно, но у ребенка другие резервы, теперь остается ждать и молиться.
Поздно ночью она поняла, что сейчас упадет в обморок. Артему разрешили остаться в реанимации, Петр Афанасьевич силой увел мертвенно-бледную Наташу.
Леня молча вышел вслед за Ариной из здания больницы, молча взял из ее рук ключи, завел одиноко стоявшую на стоянке старенькую верную «шкоду». Еще с Сережкой покупали! Он даже адрес не спросил, вот что удивительно. Кажется, она задремала по дороге, во всяком случае не сразу поняла, что машина уже на улице Рубинштейна.
– Дорогой мальчик, ты сам едва живой. Давай вызовем тебе такси?
– Не такой уж мальчик, мне двадцать шесть лет. Четыре года в армии, четыре месяца в госпитале, теперь третий год в университете. Работаю переллельно в одной фирме.
Да, как она сразу не разглядела. Мужественный взрослый человек.
– Ты хочешь войти?
– Да, я хочу войти.
– Ты думаешь, это будет правильно?
– Да, я думаю, это будет правильно. Не дождутся.
– Кто не дождется?
– Никто. Не дождутся, что нас можно сломать.
Больше она ничего не сказала и не спросила, только достала из холодильника вчерашние котлеты и малосольные огурцы. Лена научила добавлять в рассол яблочный сок и листья смородины, палец откусишь!
Просто они встретились, ее разум, душа и тело. Согласно обещанию мудрого Конфуция встретились наконец и молча обнялись, как могут обняться только родные любимые братья, очень долго искавшие друг друга.
Понятно, что через неделю Леня уехал. В Израиле ждали учеба и работа, родители и сестры, бабушка Ася, подруга.
– У тебя есть подруга?
– Да, уже четвертый год.
– И ты собираешься на ней жениться?
– Нет. Я вообще не собираюсь жениться. Не думаю, что это будет правильно.
– Почему?
– У меня не может быть детей. После ранения в живот. Все зажило, но какой-то проток нарушен. Никто не знает, ни родители, ни друзья, не проболтайся случайно.
– Не проболтаюсь. У меня тоже не может быть детей, какое роковое совпадение!
Он посмотрел ей в глаза и ничего не ответил, совсем ничего.
Хорошо, что мать попросила помочь с ремонтом в бабушкиной комнате, что пришлось расчищать снег на даче, что накопилось много работы в больнице – выписка, прием новых детей, доклад на общей конференции. Некогда думать ни о чем постороннем! Кстати, у Маши Власовой стабильно улучшились анализы, можно планировать выписку. Господи, господи, только бы не застудили, не накормили лишними белками!
К Новому году в отделении развешивали бумажные гирлянды и снежинки, вырезанные из белых больничных салфеток. Жуткая убогость, но дети все равно радовались и ждали обещанных подарков. Подарки, ясное дело, купили родители и заранее сдали старшей медсестре. Для трех детей из области решили скинуться всем персоналом и купить плюшевых мишек. Но у Маши Власовой мишка точно был, поэтому Арина при обходе как бы невзначай спросила:
– Машенька, ты любишь подарки? Что бы ты хотела больше всего?
Маша подняла опухшие от стероидов глазки-щелочки, улыбнулась доверчиво:
– Чтобы мама приехала.
А что расстраиваться и обижаться – думаешь, принесла девочке куклу и она сразу полюбила тебя как родную? Ты ее рожала, кормила грудью, ночами не спускала с рук? Где, кстати, ее мать?! Могла бы поинтересоваться ребенком, даже если беременная. Хотя какая беременная, давно пора родить, Маша четыре месяца в отделении! Надо завтра с утра взять номер телефона из истории болезни и позвонить, если у родителей ума не хватает.
– Здрасте, – голос на том конце был невнятный, шамкающий, то ли очень старый человек отвечал, то ли инвалид. – Все верно, жила, да больше не живет. Померла. Вот так и померла, от родов. Так соседка, кто же еще?
Арина бросилась к заведующему, вместе дозвонились в областную больницу.
