Капитан слегка пригибается и замечает самого преступника, точнее, только его голову, которую видно до линии рта. Броняк сидит на корточках за бесформенной массой какой-то накрытой чехлом машины. Силуэт его головы вырисовывается на фоне освещенной стены. Снова Броняк находится всего в нескольких метрах от ствола пистолета. И снова капитан не имеет права стрелять.
Поэтому капитан лежит неподвижно, до боли в глазах всматриваясь в знакомый силуэт и стараясь дышать как можно тише. Его мокрая одежда прилипает к телу, неприятно пахнет сырой шерстью. Вода мешается с кровью, обильно вытекающей из раны на бедре.
Внезапно капитана пронзает мысль, что он может потерять сознание, лежа на этой пирамиде из ящиков. И капитан решает действовать. Он сильно стискивает веки. Через мгновение разжимает их и чувствует, что стал видеть лучше. Старательно целится в голову Броняку. Вот выемка прицела и вертикаль мушки совмещаются на верхушке оттопыренного уха Броняка.
Капитан стреляет. Он уже знает, что не промахнулся.
Тотчас же голова Броняка исчезает, и на ее месте появляется рука, вооруженная пистолетом. Раздается выстрел, заставляющий капитана распластаться.
В обойме преступника остается еще два патрона.
Капитан слышит, как Броняк отступает. Оставаться на пирамиде больше нельзя: если Броняк сумеет взобраться на галерею, идущую вдоль стены, то оттуда сможет подстрелить своего преследователя предпоследней пулей.
Капитан спускается. Броняк обо что-то споткнулся, слышен грохот опрокинутого ящика с гвоздями или шурупами.
— Броняк! — кричит капитан.
Броняк не отвечает.
— Броняк, у тебя осталось два патрона. Только два.
На это раздается голос Броняка:
— А ты с нескольких шагов целишься в голову, а попадаешь в ухо!
— Сдавайся! Ты говорил, что умеешь проигрывать.
— Умею, — отвечает Броняк — но только тогда, когда не остается ни одного шанса…
— У тебя нет этого шанса, — убежденно говорит капитан, — Через несколько минут прибудет наш патруль.
— Пока он прибудет, я тебя подстрелю.
Капитан понимает, что Броняк пользуется этим разговором для того, чтобы приблизиться. Его голос раздается уже с другой стороны.
— Ты получил две пули, — злорадствует Броняк. — Одну около бочки во дворе, а вторую — пока ползал у входа. Ты истечешь кровью прежде, чем приедут твои легавые.
— Я вообще не ранен! — бросает капитан.
— Ну да! Я только что вляпался в лужу твоей крови. Если позволишь мне уйти, я не стану тебя добивать.
Голос Броняка слышится все ближе.
Капитан двигается по кругу вслед за ним, все время держась так, чтобы не терять из виду вход в цех.
В конце концов противники оказываются в разных концах одного коридора, образованного грудами ящиков, мешков и бочек. Оба измучены получасовым кружением, нервы их на пределе.
Капитан замечает Броняка, который, лежа на цементном полу, пытается втиснуться в один из узких боковых проходов. Он снова хочет обойти капитана и оказаться у него за спиной. Капитан отлично понимает этот маневр, но плохая видимость и усталые, словно присыпанные песком, глаза не дают ему возможности выстрелить так, чтобы не нанести Броняку серьезного ранения.
Он опускает нацеленный было пистолет. Снимает пиджак. Вынимает из него служебное удостоверение и перекладывает в карман брюк, где уже лежит фонарик. Потом собирает валяющиеся вокруг тряпки, клочья пакли и обломки досок, запихивает все это в застегнутый и связанный рукавами пиджак. Получившуюся неуклюжую куклу капитан закрепляет между ящиками так, чтобы с той стороны, откуда покажется Броняк, она выглядела как наклонившаяся человеческая фигура.
Справившись с этим, капитан осторожно отползает к месту, которое только что покинул Броняк.
Тем временем убийца подкрадывается с другой стороны. Он пробирается в тоннель, где минутой раньше заметил плечи капитана.
Капитан уже дополз до облюбованного места, находящегося в десятке шагов от оставленной куклы. Он прячется за перевернутым ящиком, проверяет, достаточно ли ящик прочен и тяжел, чтобы служить надежным укрытием от пуль. Этот путь всего в несколько метров измотал капитана так, будто он прополз по крайней мере километра два.
Отдышавшись, он кладет пистолет на ящик и достает из кармана фонарик. Теперь он снова берет пистолет, а фонарик кладет рядом с собой. По-прежнему капитан действует одной левой рукой, потому что правая одеревенела полностью и не чувствует ничего, кроме боли.
Гроза уже умчалась за город, дождь перестал.
Капитан вслушивается в тишину, наполнившую огромный куб здания, тишину мрачную и грозную. До его ушей не доносится ни одного шороха. У выхода из коридора висит слабая лампочка. В крохотном кружке отбрасываемого ею света капитану не удается высмотреть Броняка, однако он предполагает, что противник уже должен находиться где-то совсем рядом с куклой, он кладет дрожащую руку на край доски и стреляет в чучело.
Кукла слегка подскакивает. Скорее всего именно теперь ее заметил и Броняк, потому что от его выстрела кукла подскакивает еще раз. Она начинает клониться в сторону, как живой человек, и проваливается в щель между ящиками.
