Честно, опознать смог только кукурузу и семечки. Остальные – темный лес. «Царица полей» тоже какая-то странная. В одном мешочке (хотя, скорее, мешке в несколько килограмм) нормальная, а в другом зернышки разноцветные, наверное, испортились. Подсолнечник, в не меньших количествах, полосатый, кстати, как в деревне у бабушки был. Остальных было поменьше, так, по несколько горстей. Долбануться, я столько сразу отродясь не видел! В магазине в пакетиках поштучно, а тут столько! Решил все-таки уточнить, чего это за такое.
В трех мешочках были семена ядовитых томатов. Помидоры, что ли? Точно, сок ведь из них томатный!
Еще в двух, далеко не полных, кстати, – семена перцев из Нового Света, но купец выразил сильные сомнения, что они будут расти в Московии. Зажал, скотина! Хотя его понять можно, товар дорогой, ходовой. Вот насчет последнего посмотрим.
Это становилось интересно. В последних семи мешках семена каких-то земляных плодов, которые едят глупые индейцы. Картоха, что ли?! Но почему такие длинненькие? Интересно, а как выглядят семена картофеля? Я не знал, и спросить не у кого. У воображения тоже силы не хватило их затолкать в те кругленькие шишечки, что на месте цветов появлялись.
Честно говоря, у самого от предвкушения того, что смогу наконец поесть картошечки жареной, аж слюни потекли. Разнообразие продуктов на Руси было велико. Растили почти все. Была даже спаржа. Единственное, напрягали огурцы. Ну что за дурацкая мания солить их здоровенными! Хотя в кадке, наверное, другие и не посолишь. И вот на фоне этого изобилия такая реакция на простое, в общем-то, блюдо.
– Прохор, выясни, чего там с ценой.
Когда же она была названа, я подумал: «Может, удавить его по-тихому? Хрен с ним! Вдруг еще когда сгодится». В общем, рассчитались с купцом сполна, но окружающие на меня недоуменно смотрели. Да и ладно, мы не гордые, но хорошо смеется лишь тот, кто смеется последним. Блин, ведь уже конец февраля, перец нужно высевать на рассаду. После того как удалился этот деятель торговли, я приказал все тащить к себе, сам же рванул вперед.
Первым делом затребовал плотников, ящики для рассады делать. Суета моя оказалась напрасной. Быстро их не сделают, только к завтрему. Ну и ладно! Землицы зато надолбили, пусть размерзается. А вот жажда деятельности никуда не пропала. Пришло, значит, время напомнить про историю с приемом.
Что могу сказать в итоге? Солнце абсолютно точно встает на востоке, а садится на западе. А все к тому, что дело оказалось гиблым. Никак биологический заменитель громкоговорителя не мог в точности передать интонации и задержки, чтобы сохранить смысл сказанного. Проще надо быть, ближе к народу. А ларчик открывался просто. Сам попробовал сначала тихо сказать, а потом проорать, почувствовать, так сказать, разницу. Была… Еще какая!
– Иван Васильевич!
Опять Таисия, только она так ко мне обращается, да на приемах всяких, но там с кучей титулов.
– Что, опять обед?
– Да. Совсем вас в трапезной заждались.
Блин, ну вот как она умудряется так потупить взор, что остается ощущение, будто напакостил чего и теперь вовек не отмыться!
– Туда не пойду, сюда несите. Кстати, Прохор, выпроводи глашатая…
– Но здесь совсем места нет!
– Отрежьте кусочков, нечего блюда размером по полсажени таскать, все одно столько не съем.
– Так нельзя!
– Мне что, указ написать? Трофим!
– Как скажете…
– Вот именно! Прохор, вот ты мне скажи, почто со своей женой не можешь справиться?
– Извини, государь, за вопрос мой дерзкий. А кто сможет?
– Особливо после того, как я ее из монастыря вернул. Правильно, кому охота из-за всякой ерунды в опалу попасть, но ты-то!
– Люба она мне.
– М-да. Таисия, не понял, а ты что, подслушивала?
– Нечаянно.
– А чего плачешь?
– От счастья.
– А ну прекрати.
Блин, эти мне беременные женщины, все-то у них не как у людей…
– Тебе же скоро рожать, а ты все на ногах, в конце-то концов, подбери себе замену.
– Иван Васильевич, вы меня выгоняете?
Тьфу, женская логика непобедима!
– Нет, конечно!
– Значит, я пока побуду во дворце.
На некоторое время установилась тишина, разрываемая звуками сервировки стола. Похоже, здесь решили устроить трапезную в миниатюре. Однако выглядывающий из-за косяка Трофим выбивался из общей картины.
– Точно!
– Что случилось, государь? – отреагировал на мое восклицание Прохор.
– Трофим, подь сюда, да для письма все захвати. Слушайте сюда, няньки мои добрые. А сотворим мы сейчас указ, по которому в особом порядке, по именному моему дозволению, написавшим прошение разрешать переводиться в податное сословие, из тех, кто по главному указу на это права не имеет. И первыми будете вы.
– За что?! Не виноватые мы! – завопили они хором.
– Вы что, с государем спорить вздумали?!
– Нет!
А сами уже на коленях на полу.
– А ну встаньте, не опала это вовсе, и ничего после не поменяется.
– Как это? – сорвался вопрос с уст Таисии, после чего она зажала рот ладошкой в испуге.
