8 апреля 1958 г. ЦРУ составляет специальный доклад «О последствиях изменений в Саудовской Аравии». Как писали аналитики, «последние события и усиление позиций принца Фейсала – это серьезная тенденция. Усиление Фейсала пока не привело к институциональному изменению правительственных функций внутри кабинета. Тем не менее уже в скором времени можно ожидать изменения курса Саудовской Аравии на Ближнем Востоке, что будет связано именно с фигурой Фейсала. Он начнет оказывать большее воздействие на США в вопросе об оазисе Бурайми и давить на различия в англо-американских отношениях в зоне Персидского залива»[779].
В Вашингтоне Фейсала воспринимают как лидера новой формации. 28 мая 1958 г. в записках сотрудников аппарата Белого дома, приготовленных для президента Эйзенхауэра, значилось: «Последние изменения в кабинете – это движение в сторону модернизации и реформ. Фейсал продолжит традиционную для Саудитов политику нейтралитета, что, впрочем, не отменяет дальнейшего давления на концерн АРАМКО в вопросе о распределении прибылей»[780].
24 марта 1958 г. группа принцев во главе с Фахдом ибн Абдаль-Азизом вручила королю ультиматум, требуя передать власть Фейсалу. Они также настаивали на том, чтобы казна была ограждена от расхищений, наиболее одиозные советники короля сняты, а братья короля Сауда уравнены в правах с его сыновьями. Сауд попытался обратиться за помощью к американцам, но не встретил поддержки. Имея против себя большинство клана Саудидов, король не нашел опоры и в армии. В такой обстановке он был вынужден принять ультиматум принцев[781].
Королевским декретом, опубликованным 31 марта 1958 г., председателю совета министров была предоставлена «полная ответственность в наблюдении над осуществлением всей административной власти в том, что касается внешних и внутренних, а также финансовых дел». Принц Фейсал стал также главнокомандующим вооруженными силами Саудовской Аравии.
Политическая «мимикрия» наследного принца, выдававшего себя за националиста и сторонника преобразований, оказалась столь успешной, что первая реакция западных средств информации на события в Саудовской Аравии была отрицательной. «Этот шаг, – писала 25 марта 1958 г. газета
Еще в 1957 г. Саудовская Аравия стала членом Международного валютного фонда. По совету его экспертов в июне 1958 г. Фейсал принял программу финансовой стабилизации. Она предусматривала сокращение расходов государства до уровня доходов, проведение реформы валютной системы, ограничение расходов импорта продовольствия, текстиля и лекарств. Было решено прекратить строительные работы в нескольких королевских дворцах, на год запретить импорт автомобилей. Правительство резко уменьшило расходы на экономическое развитие страны, просвещение, здравоохранение. В 1959 г. государство прекратило выделять средства на развитие промышленности и сельского хозяйства.
Была произведена девальвация риала – доллар стал равен 4,5 риала, а не 3,75, как ранее. Золотое содержание риала было установлено приблизительно 0,2 г. В начале 1960 г. в стране введен единый валютный курс вместо существовавших ранее официального обменного курса и курса «свободного рынка».
К 1960 г. золотой запас и резервы свободно конвертируемой валюты увеличились в несколько раз. Улучшение платежного баланса позволило правительству отменить в начале 1960 г. наиболее важные ограничения на импорт, обмен валюты и вывоз капиталов за границу. Политика экономии, однако, привела к замедлению коммерческой деятельности, прекращению общественных работ, резкому росту безработицы.
Неудивительно, что в стране продолжал разгораться внутридинастический конфликт. В нем появился новый фактор – группа молодых эмиров из клана Саудидов, находившихся под влиянием насеровской пропаганды и призывавших к действенным, а не косметическим реформам. Именно с ними король Сауд и установил связи, в осторожной форме пообещав поддержку. Он, правда, избегал конкретных обязательств, ибо сам не являлся сторонником реформ и, кроме того, опасался оттолкнуть от себя улемов[783].
В августе – начале сентября молодые эмиры представили королю проект конституции. Сауд отклонил его, как слишком радикальный, но постарался сохранить связи с реформаторами.
