Американская сторона, объективно заинтересованная в вытеснении британских нефтяных компаний с рынка Саудовской Аравии, сделала недвусмысленную ставку на принца Фейсала, политика «новой формации», отношения с которым можно бы строить с чистого листа и нацеливать не на прошлое, а в будущее. В итоге кризис закончился победой принца Фейсала и переходом к нему всех рычагов правления страной, что, безусловно, способствовало заметному укреплению американского влияния на Большом Ближнем Востоке.
Осенью 1962 г. произошла революция в монархическом государстве Йемен на юге Аравийского полуострова. Это событие поставило Лондон перед системной проблемой – невозможностью эффективного преобразования принципов своего присутствия на юге этого региона. Для Великобритании события в Йемене стали символом необратимости дальнейшего «ухода к Востоку от Суэца». С началом войны в Йемене еще одна важнейшая точка на карте стратегических построений Великобритании – Аден, или, как его называли, «арабский Гибралтар Англии», – оказался в непосредственной близости от разворачивающегося конфликта. В итоге к 1967 г. Лондон потерял последний значимый сектор своей колониальной империи в этом регионе – Федерацию Юга Аравии, а вместе с ней военную базу в Адене, имевшую огромное стратегическое значение.
Для США война в Йемене стала «тревожным звонком», потребовавшим четко сформулировать шкалу приоритетов в своей региональной политике. Двухлетний «медовый месяц» в отношениях с режимом Насера, который американцы позволили себе в рамках новой ближневосточной политики Кеннеди к 1963 г., исчерпал себя. Осенью 1963 г., пережив потрясения Карибского кризиса, Соединенные Штаты возвратились к традиционному для себя курсу опоры на классические монархические режимы Саудовской Аравии и Иордании, с одной стороны, и ключевого неарабского союзника на Ближнем Востоке – Израиль – с другой.
Война в Йемене способствовала окончанию внутридинастического конфликта в правящем доме Саудитов и формированию прочного и устойчивого альянса США с Саудовской Аравией, что стало крупным успехом американской дипломатии и фактическим проигрышем Великобритании. Наличие влиятельного союзника в арабском мире позволило США надежно заблокировать все попытки создания единого антизападного фронта в этом регионе. Отныне США получили возможность уверенно играть сразу на «двух досках»: опираться на Израиль в любых конфликтных ситуациях с арабскими странами и в то же время использовать Саудовскую Аравию в качестве противовеса чрезмерному усилению в регионе радикальных арабских режимов и дальнейшему проникновению туда СССР. Альянс с этим государством позволил США, внерегиональному актору оказывать серьезное воздействие на общую динамику функционирования ближневосточной подсистемы международных отношений.
Последней вехой перегруппировки сил в регионе стало устранение с политической сцены генерала Касема – политика, разрушившего Багдадский пакт. В результате государственного переворота в Ираке в феврале 1963 г. к власти пришло новое руководство, которое делало значительные уступки западным нефтяным концернам.
Размежевавшись с Западом сразу после революции 1958 г., но так и не став надежным партнером Москвы, генерал Касем к 1963 г. превратился в одиозного регионального политика. Касемовский Ирак не вписывался ни в один из лагерей биполярного противостояния, что в итоге привело к его полной изоляции и предопределило печальный конец иракского лидера. Судьба Касема ярко продемонстрировала зависимость процессов в локальной подсистеме международных отношений от общей атмосферы биполярного мира.
Для внерегиональных игроков очередной переворот в Ираке означал обновление позиции в отношении ключевой страны региона. Падение режима Касема завершило процесс перегруппировки сил на Большом Ближнем Востоке конца 1950-х – начала 1960-х гг. К середине 1960-х гг. весь регион практически полностью вписался в «биполярную структуру», хотя и жил во многом по собственной логике. Часть государств региона однозначно выбрала своим «полюсом» США, другая – СССР. В сложившихся условиях Великобритания была вынуждена окончательно отказаться от имперских амбиций и свести политические цели к обеспечению своих экономических потребностей в регионе – устойчивых поставок нефти с территории Персидского залива и стран Аравийского полуострова.
Но если внешние игроки – США, Великобритания, СССР – к середине 1960-х гг. окончательно определили модус своего взаимодействия на периферии международной системы и на Большом Ближнем Востоке в частности, то среди самих арабских государств конфликтный потенциал продолжал постепенно накапливаться. Четкого модуса взаимодействия стороны так и не выработали, что грозило возникновением новых кризисов.
