Можно полагать, что англо-египетский договор июля— октября 1954 г. стал знаковым для английской внешней политики в регионе. Именно с момента его подписания Англия начинает поиск новых путей сохранения своего статуса в регионе, что на практике означало вписывание британских внешнеполитических устремлений в новый ближневосточный контекст, в котором события уже стали развиваться по американскому сценарию.
Вашингтон в этот период интересовали прежде всего условия военных соглашений с Пакистаном и Ираком. Военный договор с Пакистаном США подписали 19 мая 1954 г.[120], аналогичный договор с Ираком – 21 августа того же года[121]. Договор с Ираком имел более важное для Вашингтона значение, в первую очередь с точки зрения заполнения «вакуума силы» на территории между Турцией и Пакистаном. Хотя официальный Вашингтон предостерег Ирак в июле 1954 г. от поспешных шагов по присоединению к создаваемому Северному Ярусу Обороны, по дипломатическим каналам прямое предложение вступить в новый блок прозвучало от Берри, посла США в Ираке 17 февраля 1954 г., т. е. еще до подписания официального пакистано-турецкого договора[122].
Таким образом, Вашингтон
Новый вектор в международных отношениях Ближневосточного региона набирал силу по мере осознания Египтом своих притязаний на региональную гегемонию. Начавшиеся в августе 1954 г. переговоры между представителями Египта и Ирака не стали откровением для стран Запада (ЦРУ уведомляло Госдепартамент США об этих намерениях Египта еще в мае 1954 г.[125]). Однако сама заявка Каира на построение альтернативной модели безопасности в регионе на базе автохтонного союза и без всякого вмешательства со стороны Запада уже говорила о многом. На более раннем этапе в Госдепартаменте считали, что о своем истинном отношении к проекту создания Северного Яруса Обороны Египет даст понять только после окончания англо-египетского спора о базах в районе Суэца. В то же время США положительно оценили перспективы присоединения Египта к модели. Однако решение спора не принесло ясности, а скорее приумножило непредсказуемость действий Каира.
В ходе переговоров иракского принца Нури Саида и египетского министра госбезопасности Салаха Салима были озвучены идеи создания Коллективного оборонного арабского пакта согласно статье 51 устава ООН (гарантирующей право на коллективную самооборону) при условии возможности вхождения в него государств из других регионов[126]. План Нури, поддержанный Салимом, хотя и говорил о возможности вхождения в него стран Запада, однако изначально ограничивал их участие техническим содействием. По параметрам план Нури предполагал фактическую замену модели Северного Яруса Обороны на базе пакистано-турецкого соглашения схожей моделью, но на базе египетско-иракского соглашения. Проект невольно напоминал идею Ближневосточного командования. Блок официально носил антикоммунистическую направленность[127].
В итоге план не имел в краткосрочной перспективе ничего негативного для стран Запада, вопрос заключался скорее в престиже и статусе Египта и Ирака[128]. Однако даже на этом примере видны ростки тенденций к размежеванию в регионе, которые достигнут пика в ходе затяжного Ближневосточного кризиса 1956–1958 гг.
Хотя египетско-иракские переговоры не принесли осязаемых результатов, США посчитали невозможным ждать развития событий по другому, нежели им хотелось, сценарию. Вашингтон и Лондон усиливают давление на Ирак по вопросу о его официальном присоединении к пакистано-турецкому соглашению 1954 г. с перспективой дальнейшего создания полноценной региональной военно-политической организации.
Как и на первом этапе создания блока, т. е. в период подготовки пакистано-турецкого договора, Вашингтон предпочел действовать посредством активного вовлечения в свои планы Турции.
В январе 1955 г. турецкий премьер-министр Аднан Мендерес совершил официальный визит в Багдад. На встрече были подняты четыре группы вопросов: непосредственные условия будущего договора, сроки его действия, транзит войск и вооружений, проблема дальнейшего расширения блока. В конце переговоров стороны заявили, что планируют подписать в краткосрочной перспективе договор о взаимной безопасности[129].
В финальном коммюнике был затронут и принципиальный вопрос – стороны обращались к Великобритании и США с предложением о сотрудничестве на аналогичных условиях.
