В этом же году Великобритания сократила численность своих регулярных войск с 690 тыс. чел. до 375 тыс. чел.[255] В связи с этим в официальном докладе Министерства обороны Великобритании «Состояние войск Ее Величества в 1956–1957 гг.» сообщается, что меры по сокращению кадрового состава офицеров и рядовых «обусловлены общим ростом цен на расходные материалы и уменьшением ежегодного бюджетного финансирования»[256].
В опубликованной 24 января 1957 г. долгосрочной программе по национальной обороне говорилось, что в условиях пост-Суэца министерство обороны будет вынуждено повсеместно сократить число расквартированных частей в этом районе[257]. В документе констатировалось также, что многие британские зоны влияния ныне заняты США либо державами, ассоциирующими себя с Вашингтоном. Принципиальный момент, который подчеркивался в документе, заключался в том, что Англия продолжала рассматривать Ближний Восток как сферу своих интересов, правда, уже при гораздо меньшей степени военно-политического контроля над регионом[258].
В масштабе Ближнего Востока Суэцкий кризис подвел черту под региональным доминированием Великобритании. Великобритания лишилась своих баз в районе Суэцкого канала; смещение полковника Глабба с поста командующего Арабским легионом лишало Англию механизмов прямого контроля над военным и политическим положением в Иордании. Единственным проанглийским режимом в регионе, а скорее его верхушкой после Суэцкого кризиса была Хашимитская династия в Ираке. Однако положение принца Нури, стоявшего во главе государства, было непрочным, что показали события июльской революции 1958 г. в Ираке. Великобритания продолжала входить в организацию Багдадского пакта на правах одного из пяти участников. Однако после Суэцкого кризиса вокруг этой организации был создан ореол еще большей «прозападности», что не способствовало улучшению позиций Великобритании в регионе.
Таким образом, Великобритания в силу объективных причин была вынуждена отказаться от роли «первой скрипки» на территории Ближнего Востока, отдав первенство США как лидеру «свободного мира». Дальнейшие события покажут, что Вашингтон привлечет Англию для проведения внешнеполитической линии на Ближнем Востоке, но на правах «младшего партнера» и исключительно в зонах, бывших сферами влияния Великобритании.
Между тем бывший посол США в Москве Джордж Фрост Кеннан заметил о влиянии ближневосточного кризиса 1956 г. на англо-американские отношения: «Я считаю и считал непозволительным со стороны Джона Фостера Даллеса пренебрегать братскими узами с Великобританией. Я продолжаю чувствовать, что отсутствие взаимодействия с Лондоном в период Суэцкого кризиса 1956 г. <…> продемонстрировало чрезвычайно низкий уровень развития внешней политики США в течение всех лет послевоенного периода»[259].
Отказавшись от модели «ближневосточного партнерства» с Великобританией, истеблишмент Соединенных Штатов к концу 1956 г. фактически встал перед проблемой выработки полностью самостоятельного и эффективного курса в Ближневосточном регионе. В этом смысле Ближний Восток продолжал оставаться для американцев
После Суэцкого кризиса 1956 г. на территории Ближнего Востока были представлены две активные силы: с одной стороны – Насер, с другой – Соединенные Штаты. После осени 1956 г. противоречия в арабском мире между консервативными и нейтралистскими силами переросли в острый конфликт. Растущий вызов прозападным режимам региона мог быть уравновешен активной западной поддержкой, основной действующей силой которого после Суэцкого кризиса были только США.
В этих условиях перед администрацией Эйзенхауэра встала необходимость пересмотра внешнеполитической практики «сухой» экономической поддержки своих партнеров, проводившейся Белым домом на Ближнем Востоке в 1952–1956 гг.
За этот курс команда республиканцев удостоилась серьезной критики со стороны демократов в ходе предвыборной президентской гонки 1956 г.[260] Лидеры демократической партии говорили, что «в течение четырех лет республиканцы не смогли предпринять никаких действенных мер по удержанию Ближнего Востока в зоне влияния «свободного мира» <…> а разрешение Суэцкого кризиса стало возможным лишь благодаря усилиям СБ ООН»[261].
В понимании американских официальных лиц Советский Союз вряд ли хотел завоевать влияние на Ближнем Востоке посредством грубой военной акции или другими военно-политическими методами. Гораздо более вероятно, с их точки зрения, что СССР использует в своих интересах «антизападную ориентацию ультранационалистических элементов»[262].
Еще 8 ноября 1956 г. в течение Суэцкого кризиса Д. Эйзенхауэр оставил в дневнике запись: «… Когда страсти улягутся, мы должны незамедлительно принять меры, дабы свести советское влияние в регионе к нулю»[263].
