На уровне правительства концепция «нового» присутствия Великобритании в зоне Персидского залива сформулирована в докладе, составленном главой Форин-офиса С. Ллойдом 7 июня 1957 г. Глава внешнеполитического ведомства начал с принципиальной позиции: «Шейхства Персидского залива являются не колониями, а странами под защитой (протекторатом) Великобритании. Во главе шейхств находятся лидеры, зависимые от Лондона и одновременно принадлежащие к арабскому миру»[666]. Этой фразой Ллойд емко охарактеризовал основные политические тенденции в регионе, которые, в свою очередь, были в перспективе основными препятствиями для британской политики – потребность к полной независимости и тяготение лидеров Персидского залива к идеям панарабизма». «Конечно, это нереалистично, не видеть того, что мир стал другим. Но мне видится оптимальным все-таки срединный путь с учетом нашего положения в каждой из точек региона»[667].
Особое внимание Селвин Ллойд уделил качественно новым явлениям. «За 10 лет в регионе возник ряд факторов, которые объективно работают против наших интересов, – советское влияние, охватившее Египет и Сирию; панарабизм, который проник в Персидский залив и остановить который не представляется возможным; Суэц, влияющий на англо-арабские отношения; Иран, Ирак и Саудовская Аравия, которые могут поставить под сомнение наши позиции в Персидском заливе». «Вместе с тем, – продолжал глава Форин-офиса, – наша жесткая позиция в вопросе об оазисе Бурайми, наши действия в Бахрейне не окажут критического влияния на наши позиции в зоне Персидского залива». Ллойд добавил, что в интересах Англии поддерживать существующий статус-кво. «Коллапс Ирака или Саудовской Аравии приведет к бóльшим проблемам, чем они могут возникнуть даже при нынешних трениях с этими государствами»[668].
Как говорилось в приложении к докладу Форин-офиса, «в своих расчетах Великобритания должна исходить из качественно разной ситуации во всех княжества Персидского залива. Кувейт, Бахрейн, Катар и семь шейхств Договорного побережья различаются уровнем развития, достатка, а также своим политическим климатом»[669]. Уровень оборонных обязательств Великобритании по отношению к каждой из стран был также разным. Если правителям Катара и Бахрейна правительство Ее Величества должно было оказать военную помощь при любой внешней агрессии, с Кувейтом и княжествами Договорного побережья Лондон не был связан какими-либо формальными военными договоренностями.
Но даже на фоне ослабления военно-политических позиций Лондон не мог поступиться своими экономическими интересами в регионе. Англия имела эксклюзивные права на добычу нефти на территории арабских княжеств Персидского залива.
Доходы Англии от нефти, добытой в странах Персидского залива, составляли примерно 600 млн долл. в год[670]. Доходы от нефтедобычи в этом секторе – одна из главных гарантий стабильности стерлинговой зоны. К 1960 г. Англия более чем наполовину удовлетворяла свои потребности в нефти за счет ее импорта именно из арабских стран[671].
Впрочем, Ллойд приводил аналитические выкладки, свидетельствовавшие, что зона Персидского залива к концу 1950-х гг. уже перестала быть территорией исключительно британских деловых интересов.
Как говорил Ллойд во второй части документа, «исходя из существующих данных, необходимо выработать большую конструкцию (
Уход «к востоку от Суэца» действительно не привел к полному отказу военного присутствия Великобритании в регионе. У Великобритании оставались военные базы в Бахрейне и Шардже (в будущем – ОАЭ). Но, в отличие от утраченных баз в Египте, Ираке или действовавших английских баз на Кипре или Адене, их оперативные возможности были ограниченны. Они выполняли роль авиационных перевалочных пунктов при переброске войск на Дальний Восток. С точки зрения выполнения возможных тактических задач по обеспечению английских позиций в зоне Персидского залива эти базы ВВС Ее Величества имели важное значение. Впрочем, как подчеркивает Д. Маклэйн, «они оказались изолированными и уязвимыми, подобно пешкам, слишком далеко продвинутым на шахматной доске»[673].
