Молись!.. Кончается мгновенье,
за той чертой безгласен ты,
душа, приняв определенье,
к суду последнему взлетит…
*
Согрела исповедь мне душу.
Причастие – надежды глас.
Уйду смиренно. Не задушит
Слеза огонь в предвечный час.
Приходит день и час конечный;
все волны тела моего
сольются каплей с миром вечным,
душа взойдёт на суд Его,
в деснице чьей вселенной судьбы
и вся больная суть моя,
кто видит и прощает, любит…
А я, слепец, живу, гордясь.
Закаты и восходы, фазы
Луны, планет и глупых грёз
другого сердца резонансом
коснуться через светоч слёз.
Душа изныла от лукавства:
иллюзий сладких фальшь, обман;
вновь сети мира и коварства –
завистник шлёт земной дурман.
Убита жизнь на поиск «правды» –
насмешник водит по кругам.
А вера, соль лишь в Бога Царстве,
когда душа в Его руках:
даст волю чувству правды в сердце –
трепещет счастьем радость дней…
Финал земной – есть тлен – известен.
Молюсь я о душе своей.
***
Разлитой ядом жёлчи чёрной
отраву в сердце не спалить;
не мерить жизни суесловной
весами смерти для Любви.
***
«Меланхолия» – резцовая гравюра на меди немецкого художника Альбрехта Дюрера, законченная в 1514 году. «Меланхолия» – одна из наиболее таинственных работ Дюрера, выделяющаяся сложностью и неочевидностью идеи, яркостью символов и аллегорий.
*
Меланхолия (от др.-греческого – «разлитие чёрной жёлчи») в русской терминологии – хандра, мрачное помешательство.
Дождь… Угрюмая Мещера…
Ватой хмурой небеса;
хмарь осенняя пригрела,
грусть-тоскою разлилась.
Слёз-дождинок расставаньем
плачет дом. Унесены
годы радости. Признанье
жалкой старости… Лишь сны
бродят тихими ночами;
неизбывная тоска.
Глушь… С холодными ветрами
жизнь в деревне замерла.
Дом, прощай! Не возвратиться
мне в родимые места,
где родник не веселится…
Крик часовенки креста…
Лето дарит на прощанье
клюквы целый туесок,
как мещёрское преданье…
Жизнь торопит: краток срок
дней летящих беззаботных,
скоро слёз пройдут дожди
и поступков своевольных
смоют грешные следы.
Мало, что изменишь… Поздно.
Подарить я лишь могу
ночь любимой. Дымкой звёздной
счастье теплится в стогу.
Радость на исходе лета
зорькой встретила рассвет,
лишь тобой душа согрета,
милый свет, на много лет.
Манит осень золотая,
лето жаркое, прощай;
просинь, в небесах играя,
Радость позднюю встречай.
Карета, на которой был привезён раненый князь, находится в экспозиции музея города Юрьев-Польский Владимирской области.
Карета. Молчалив свидетель
предсмертных мыслей и тревог.
Осины сентябрём раздеты.
Как чёрен лист лесных дорог.
***
Иверии потомок дерзкий:
геройский князь, пример солдат
и баловень войны почтенный…
Вот смерти подошла пора.
На всё решусь, иметь бы счастье
России славу увидать;
и крови до последней капли
не жаль виктории отдать.
Побит смельчак раненьем смертным,
Москвы падение – финал;
и биться перестало сердце.
Почил храбрейший генерал.
В селенье Сима захоронен
Владимирской святой земли.
В пределе церкви сельской скромной
не обрести покой и мир.
Старанием поэта-друга
и партизана той войны
во гробе князя из-под спуда
на поле брани принесли.
В руках, по царскому указу,
останки на Бородино
доставлены; на месте славы
предАны с именной плитой.
Безвременье взорвало веру,
и кости разлетелись прочь;
до времени, но позже в землю
по воле Божьей снова лёг.
Бородино… Кровавой доле
и мужеству солдат Руси
звонят богоявленским звоном
нам долг и память, честь страны.
***
Карета. Молчалив свидетель.
Герой баталий, генерал,
Иверии потомок дерзкий –
для русской славы гордый знак.
*
Петр Иванович Багратион (1765-1812) – российский генерал от инфантерии, шеф лейб-гвардии Егерского полка, главнокомандующий 2-й Западной армией в начале Отечественной войны 1812 года.
Алеет солнце за окном;
крадётся вечер тихий;
пусть старых улиц зимний сон
под ноги мне ложится.
Люблю дышать тобою, ты,
мой добрый милый город,
расскажешь нежные стихи
про молодость… Мне дорог
родной и шумный парк «Пушкарь» –
мечты, надежды, юность –
где первая любовь пришла…
Уходят годы… Грустью
окутывает город сон,
и греет душу память;
пройдусь до Золотых Ворот
под жёлтыми огнями.
Сверну к реке. Двадцатый дом:
деревня… звёзды… печи…
И дым, тягучий ручеёк,
как в детстве. Зимний вечер.
***
Все живы: мать, отец, сестра;
семейный ужин скромный;
Владимир, Родина моя…
Навеял ветер нОчи…
Зимний вечер, треск лучины,
печи нежное тепло.
Брошенной деревни мирны
сны о прошлом… Унесло
время радости былые
полных изб, больших семей,
праздников воскресных… Стынет
ветра вой в тоске полей.
Я открою настежь ставни,
ветер запущу домой –
отдохни, Мещёры странник,
вспомни: дерзкий, удалой
ты крутил у изб дымами,
юбками, платками баб,
русских мужиков чубами…
Кончилось… Спустилась тьма.
Саваном земля укрыта.
Скоро ли придёт весна…
Как деревне воскреситься,
отойти от смерти сна…
Дни памяти: 6 февраля, 6 июня,3 июля (переходящая) –
Собор Санкт-Петербургских святых.
Остров… Февраль заметённый.
Поле ветрами сквозит.
