Воевать с «Алладином» ни американскому правительству, ни американскому народу совсем не хотелось. Так что примерно после часа пустой болтовни встал один из представителей американского «управления по связям» и от имени президента и американского народа публично извинился перед Гривой, Сучковым и представителями Комитета за глупых полицейских и ленивых чиновников. Выразил готовность покрыть все расходы и выплатить компенсации, которые удовлетворят всех пострадавших участников инцидента. А также выразил надежду, что в присутствии на американской территории силовых подразделений Комитета более нет необходимости, поскольку очевидно, что никаких проявлений феномена спонтанной деструкции или вызывающих его действий в Лас-Вегасе не наблюдается.
Тогда наконец высказался Хокусай. Во-первых, выразил свое сожаление, что «Алладин» вынужден был прибегнуть к столь решительным действиям; во-вторых, выразил благодарность американскому правительству за понимание этой необходимости; в-третьих, еще раз выразил сожаление в том, что силовые подразделения Комитета вынуждены будут еще на некоторое время остаться на суверенной американской территории.
Поскольку собственно инцидент, приведший к незаконному аресту сотрудника «Алладина» и его уважаемого спутника, пытавшегося, в строгом соответствии с международными законами, оказать помощь вышеупомянутому сотруднику, этот вот инцидент по ряду признаков как раз и является проявлением того самого феномена спонтанной деструкции.
Американцы такой плюхи не ожидали. Однако и возражать не посмели. Только губернатор Невады вякнул что-то о законах штата, апеллируя главным образом к специальному координатору Лас Пассос. Но поддержки не нашел.
Управляющая Северо-Американским сектором вежливо сообщила губернатору, что она полностью поддерживает командующего операцией Хокусая, так что дальнейшее присутствие войск Комитета на территории штата — дело решенное и обсуждению не подлежит. Неужели губернатор хочет нового проявления феномена спонтанной деструкции — на более масштабном уровне?
Губернатор, ясное дело, не хотел. Он хотел лишь, чтобы вновь завертелись рулетки и потекли денежки в губернаторский фонд.
Специальный координатор Хокусай заверил его, что как только все «технические» вопросы будут урегулированы, информационные каналы Вегаса разблокируют и всё будет просто замечательно… До тех пор, пока никто не будет препятствовать работе аналитической и следственной групп Комитета.
Губернатор успокоился и заверил, что препятствий не будет, а будет полная поддержка. Если специальный координатор пожелает, чтобы полицейские вылизали языками тротуар, по которому он, специальный координатор, будет передвигаться, то лизать будут все, включая начальника полиции. Нового начальника полиции.
— …Я ничего не думал, — пробормотал толстый чернокожий полицейский. Бывший полицейский. — Это было что-то… Ну как будто нахлынуло.
Грива не испытывал к толстяку враждебных чувств. Да, он пытался убить Артёма, но лишь потому, что в мозгах у чернокожего что-то заклинило. Причем не у него одного. Теперь мужика обвиняли в незаконном применении оружия, непредумышленном убийстве и еще в целом букете преступлений, что в совокупности тянуло лет на двадцать. В американских тюрьмах бывшие полицейские столько не живут. Но этот попадет в тюрьму не раньше, чем содержимое его мозгов препарируют и разложат по полочкам.
— Пожалуйста, рассказывайте по порядку, — попросил психолог. — Спокойно, не волнуйтесь. Помогая следствию, вы помогаете и себе.
— Я стараюсь… — пробормотал толстяк. — Значит, было так… Мы с Ранитой, это моя напарница, увидели беспорядок. Подошли. Ну а потом я увидел его… — бывший полицейский показал на Гриву, — и со мной что-то случилось. Ну я как бы понял, что должен его убить… То есть не должен, но как бы почувствовал, что… в общем, я выстрелил в него, ну, без предупреждения, а потом…
— Минутку, — перебил его психолог. — Вы говорили, что в тот день не употребляли алкоголя, психотропных средств…
— Упаси бог!
— Вы уверены?
— Конечно!
— Значит, вы ощутили нечто, побуждавшее вас напасть на этого человека? — психолог указал на Гриву. — Он вас чем-то разозлил?
— Нет, — толстяк мотнул головой. — Я не разозлился, нет. Просто я понял, что должен его убить… Что это очень важно…
— Насколько важно? Важнее, чем сохранить работу?
— Вроде того. Ну как будто моя жизнь, жизнь моей семьи зависит от того, убью я его или нет. Но я не злился на него, точно не злился.
— Может, вы испытывали страх?
— Нет. Страха не было. Это так бывает, господин дознаватель. Словно делаешь какую-то неприятную работу… Ну, которую все равно надо сделать…
— То есть с вами такое уже было?
— Нет, нет! Что вы! — бывший полицейский испуганно замахал руками. — Никогда!
— А сейчас, глядя на господина майора, вы не испытываете желания его убить?
Толстяк посмотрел на Гриву. Глаза у него были — как у больной собаки.
— Нет.
— И вы не испытываете по отношению к нему гнева, других отрицательных чувств?
— Нет.