Деревянная она была, да и случайно всё вышло, хотя и подозрительно. Из золота её изготовили гораздо позднее, и впрямь кубическую, и то, чтобы народ не расстраивать. А то, откуда появился тот достопамятный указ, ни слова – никто ведь так и не сознался в его подготовке. Не сам же малолетний Князь его написал, тут никак без промысла божьего не обошлось. Людям верится в сказки гораздо больше, чем в правду.
Значительно позднее, историки всё пытались подобрать кандидатуру, которая подсказала мне столь светлую идею. Только вот никого, подходящего на такую роль, упорно не находится, да и указ тот я писал, скорее в шутку. Думал, что он всё равно никуда из Коломенского не уйдёт. Как говорится, хочешь посмешить богов, расскажи им свои планы. Народ же упорно находил промысел божий в совпадении всех мер.
– Ну, раз принёс, тогда тащи ведро. – Раз уж сложилась такая оказия, продолжил я.
Довольно быстро его и притащили.
– Вот государь, не извольте гневаться. – Проговорил Прохор, ставя его передо мной.
– Это точно оно, мерное?
Вопрос был задан неспроста. Ведро, с виду было самым обыкновенным, деревянным.
– Не совсем, но точно как оно, не сумневайтесь!
– Ну, раз так, то давай смеряем, сколько туда кружек влезет. – Продолжил с подозрением я.
Один проблем! Нечем наполнять кружку, хотя, в конце концов, почему бы и не молоком. Только оно на второй кружке тоже закончилось, кто же знал, что Великому Князю его столько понадобится. Поднялась суета и вскоре его доставили.
– Это что шутка? Ты что за ведро принёс?
– Это не я, а посыльный.
– Так почему в него вошло ровно десять кружек? Что за ерунду сюда притащили?! Тащите настоящую меру.
– Не ведаю, но сей момент, всё исправим.
Второй раз пришлось ждать значительно дольше, пока, наконец, не принесли медное, специальное. Но и в него вошло ровно десять штук моих кубических кружек.
– Это что же получается, в ведре их действительно десять?
– Истинно так! Как глазам своим не верить.
М-да, шуточки. Как так получилось-то? Нет, тут может чего немного и не совпадает, но с нынешней точностью этого не выявить, так может закрепить соотношение на бумаге, да и дело с концом. Однако сколько же это весу?
– Прохор, а давай взвесим, сколько чистой воды в кружку входит. Только воды, чистой колодезной, распорядись принести.
В этот раз, видя моё возбуждённое состояние, Прохор сам куда-то унёсся.
– Вот, всё принесли и кого надобно привёл. – Проговорил он.
– В каком смысле? – Не сразу поняв, зачем кто-то ещё нужен, задал вопрос я.
Всё было просто. Притащили и кого-то с весами. И в самом деле, а как взвешивать-то без них, чего-то не подумал. Уравновесили чаши, забавные такие, подвешенные на цепочки. Потом с помощью песка, насыпанного на другую сторону, обнулили вес кружки. Наконец залили в неё воды. Человек этот чего-то там стал возиться, а я ёрзать. Сколько можно! Но это так неспешно делалось, как впрочем, и всё вокруг. Только на войну сборы тут не затягивают.
– Три гривны чистого весу. – Прозвучали, как гром среди ясного неба, его слова.
Стоп, я, что, на программе «Розыгрыш»? Это же получается, русские меры, все, вот так, запросто, увязываются между собой. Всего-то и надо, объявить, что кружка теперь равна одной ладони по трём сторонам, а весу чистой воды в ней ровно три гривны. В ведре их будет десять, а все остальные меры объёма и веса как и прежде.
Я тупо уставился на Прохора.
– Великий Княже, всё ли ладно? – Обратился обеспокоенно он, видя моё состояние.
– Да всё в порядке. Знаешь что? Давай напишем указ «О мерах и весах». У нас же в Коломенском есть свои линейки, так пусть будут и другие меры. И пусть только кто пикнет, сразу указом по лицу. А?
– Указ, так указ.
Вот так, кстати, он и появился, на самом деле.
Всем вот этим я и хвалился. Про указ не забыл упомянуть. После этого она чего-то в лице переменилась.
– Можно его почитать, сынок? – Обратилась Глинская ко мне, и как-то уж очень грозно взглянула в сторону моих нянек.
Конечно же, она его получила. Чего там скрывать! Простое описание соотношения мер, да особое выделение их взаимосвязи.
– Мам, а пришли мне сюда хоть одного златокузнеца.
– Зачем тебе?
– Да вот захотелось мне сделать тебе подарок особливый, чтоб точно не было такого ещё.
– Конечно, сынок. – Ответила она, улыбнувшись довольно.
Мне просто пришла идея, сделать перья из злата и серебра, для знатных, да ещё и клеймить их моей печатью. Пора начинать делать элитные вещи, а знак ставить на личных подарках. Золотая монета конечно хорошо, но её легко потерять, а такие вещи будут хранить.
Разрешение на строительство паровика получил. Заодно, моя мать заказала для Кремля самоваров и мясорубку.
Прихватила она и мой указ, с образцами всех наших мер. Позже, узнал, что спички детям не игрушка, и как бы шуточно не писал указ, но здесь это обретало сразу силу закона. Так новые меры стали государевыми и распространили по стране, как казённые. Сопротивления они нигде не встретили, потому, как ничего нового не привнесли, а кто догадался о новизне, промолчал.
В Кремле народ новинки увидел.
– Пётр Иванович, ты энти лепёшки из мяса едал?
