Также возникал риск, если король покажет себя бесстрастным и дальновидным, и предпочтёт смерть супруги, лишь бы не ставить под удар королевство, обещая выполнить просьбу, сути которой он не знал. И снова опыт легата говорил, что такие правители почти не встречаются.
Самое странное во всём этом — если бы король сказал «делайте, что хотите», легат точно вылечил бы его жену. Наверное, потому, что в будущем она могла понести ещё раз. Новые роды — новый предмет для торга. Или он просто не любил, когда люди умирают. Он так и не разобрался до конца.
…
Утром древний явился проверить королеву и дитя, дать указания по уходу и попрощаться. Но королева волком посмотрела на него из-под своих перин:
— На что вы обрекли моего мужа? На что вы обрекли королевство? Лучше бы я умерла.
— Сейчас ваша смерть ничего не решит, его величество уже дал обещание. Вы всё узнаете, когда придёт время. Откиньте одеяло.
Он провёл осмотр, дал указания лекарю и пошёл в последний раз навестить короля, который проводил совет министров. В отличие от прошлого раза, его впустили, не заставляя ждать.
— Прервёмся, — король Нойер поднялся из-за стола, отошёл чуть в сторону и подозвал легата: похоже, он смирился с тем, что произошло и взял себя в руки.
— Я вас слушаю.
Александр протянул ему бумагу:
— Вот здесь образец моей подписи и печати. Таким образом, ваш камергер сможет удостовериться в подлинности письма, которое я пришлю, когда мне потребуется попросить у вас что-нибудь.
— То есть, лично вас не ждать?
— Я могу быть где угодно, поэтому нет. За сим позвольте откланяться.
— Прощайте. Надеюсь больше никогда вас не увидеть.
Легат церемонно поклонился и вышел из зала заседаний. Не смотря ни на кого вокруг, он покинул дворец и направился к трактиру, в котором квартировали наёмники. На душе было погано.
Байл сидел напротив входа и потягивал пиво из кружки.
— Нужно сделать пару дел в городе и убираться отсюда, — прошептал ему легат.
— Мои ребята будут готовы через час. Вторая половина взвода ушла в купальни.
— Пропасть, что вы делали два дня?
— Доспехи, оружие, лошади, всё требует ухода. Когда я получил письмо от тебя, думал, мы надолго тут застряли.
— Ладно, дай мне четверых, зайду в банк.
В местном отделении он проверил дивиденды от предприятий, натёкшие за последние годы и взял два небольших сундучка денег. Потом закупил ещё нарядов у Фортерских портных и вернулся в трактир, откуда все они отправились на рынок — загружать телеги припасами. Вода, уксус, пиво, топлёное сало, крупа в больших мешках, сушёное мясо — наёмники споро грузили всё это, укладывали и заворачивали в парусину, чтоб не отсырело. Александр дерзко торговался, заставлял людей разгружать мешки обратно, если лавочник не хотел снижать цену:
— Сколько за мешок?
— Двадцать крейцеров.
— Пятнадцать? Хорошо, за пятнадцать неплохое пшено.
— Ладно, восемнадцать.
— А? что? Двенадцать, говоришь? За двенадцать отлично вон в том углу телеги будет смотреться.
— Леший с тобой, бери за пятнадцать!
— Не, за пятнадцать дорого…
И так снова, и снова, и снова. Можно было и не тратить время, а сразу заплатить, что требуют. Но ему не хотелось расслабляться, становиться мягким и податливым, как глина. Легат понимал — начнёшь давать слабину здесь — сам не заметишь, как она просочится и в другие, более важные переговоры. Поэтому из города они вышли сильно позже обеда и Байл, сверившись с картой, повёл их в сторону границы с Вудвиндом.
На дороге свирепствовал ветер, бойцы то и дело оборачивались, провожая город с его теплом и уютом долгими грустными взглядами.
…
Терпеть ненастье пришлось недолго — они встали на ночлег через три часа пути, чтобы успеть разбить лагерь затемно. Утром ветер совсем стих, и, вместе с лесом, раскинувшимся за очередным холмом, их встретила золотая осень во всей своей красе. Красные, жёлтые и зелёные листья отцветающих деревьев, лесная утренняя свежесть, гомон зверей и птиц. Древний невольно залюбовался пейзажем.
— Как тебе картина, Байл?
— Что?
— Да вот эта, — Александр обвёл опушку рукой.
— Какая?
— Ну, как же, буйство осенних красок, посмотри, лес будто горит.
— Ааааа, — взводный бросил удивлённый взгляд на древнего, — Можно подумать, ты ни разу за четыре века не видел осень в лесу.
— Видел, но ведь всё равно красиво.
Наёмник недоумённо пожал плечами.
— Солдафон неотёсанный, — обозвался древний в ответ.
— Взял бы с собой фрейлин королевы Катиль вместо нас. Они бы точно оценили.
— Боюсь, протопав пару километров с протазанами в руках, они бы начали материться пуще вашего.
Байл расхохотался.
Легат развернул письмо, что лежало у него во внутреннем кармане, и ещё раз пробежался по строкам.
