— Здравствуйте, вас без очереди, да? Мне бы документ глянуть…
Древний отдал бумагу, сержант кликнул солдата и передал тому удостоверяющий патент.
— Не умею читать. Сейчас капитану отнесут, он прочтёт.
Делать было нечего, и все просто ждали.
— Позвольте спросить, вас только двое? — ещё раз окинул их взглядом стражник.
— Нет, — ответил взводный, — Тридцать человек и шесть фургонов. Люди устали, ждать не будут.
— Это вам через очередь продираться? — скорчил он недовольную гримасу, — Ой, чего сейчас начнётся…
— Помочь вы не можете?
— Не велено от ворот отходить.
— Ладно, с народом мы сами разберёмся, лишь бы вы пропустили быстрее.
Вернулся тот, кого отправляли к капитану:
— Велено пропустить легата и всю его свиту.
Сержант кивнул им:
— Если пробьётесь через толпу, задерживать вас не буду.
Легат и наёмник поскакали обратно.
— Убирай телегу, нам проехать надо, — крикнул Байл тому, кто был ближе всех к каравану.
Человек устало посмотрел на взвод позади и стал съезжать на обочину.
Однако, уже следующий заартачился:
— Чегой-то я должен уступать дорогу каким0нито чужакам?
Ещё трое местных в поддержку встали позади него, и лишь один его спутник с явным сомнением смотрел на происходящее.
— Убирай, — спокойно повторил Байл.
— И не подумаю.
Командир наёмников нахмурился и посмотрел на огромную очередь, медленно спешился, вытащил из-за ремня конный хлыст и три раза сильно ударил местного заводилу. Лицо его при этом не выражало никаких эмоций, лишь глаза горели стальным блеском. У наглеца тонкой струйкой потекла кровь из-под уха, он согнулся и закрылся руками, а Байл размахнулся опять.
— Не надо, мы сейчас уберём, — тот, кто стоял в стороне, принялся отводить лошадей с дороги.
Его примеру последовали и остальные: представление собрало немало зрителей. Наёмники свободно двинулись вперёд, но ближе к концу очереди снова произошла стычка. В этот раз народу, что не хотел их пропускать, было гораздо больше. Они издалека смотрели, как караван древнего пропускают остальные, и, казалось, злились тем сильнее, чем больше человек освобождало дорогу.
— Не хотите добром пропустить? — без особой надежды спросил их старший наёмник.
— Жди, как все, иноземец, или проваливай, — выкрикнули из толпы.
— Это караван легата древних, между прочим.
— Да хоть самого Кроноса. Король говорил, что горожанин выше чужеземца.
«Смотря какого».
— Взвод, атака с фронта!
Наёмники очень быстро построили баталию и ощетинились протазанами из-за щитов.
— Разгоните их, но лезвием не бить, только древком.
Баталия сделала первый шаг, и из сорока человек напротив сразу разбежалась половина. Когда наёмники подступили вплотную, дали дёру ещё семь человек. Оставшихся быстро смяли.
— Чего вы стоите? — орал на соплеменников один из них, сбитый наземь щитом, — Надо всем вместе!
Но толпа лишь безмолвно взирала на него и остальных неудачников, а вскоре и он замолчал, получив сапогом по челюсти, отчего кровь смешалась с дорожной пылью по всему его лицу, и он стал лишь бессильно плеваться, отползая в сторону.
— Взвод, убрать телеги с дороги!
Солдаты тут же оставили корчащихся на земле людей и побежали к чужим повозкам. Шестеро, что навалились на первую, похоже, собирались просто перевернуть её со всей поклажей.
— Отставить! — гаркнул взводный, — Аккуратно делаем. Есть же идиоты, — разочарованно выдохнул он, — Только дай им с цепи сорваться.
— Заставь дурака молиться, он и лоб расшибёт, — ответил легат.
Остальная очередь связываться с их караваном не захотела, но на воротах их ждал капитан:
— Что же вы заранее не прислали весть, легат? Расчистили бы вам путь. У меня отряд не полный, с ворот не отойдёшь, пустые останутся… Но командиры бы нашли из других рот, или сам бургомистр отрядил бы кого-нибудь, — извиняясь, лепетал он.
— Не думал, что у вас тут такое столпотворение. В следующий раз непременно отправлю вперёд гонца. С оружием что?
— Закон велит сдавать всё, кроме эспады или кинжала, если отряд больше десяти душ.
— Байл, распорядись. Где тут у вас постоялый двор?
— На тридцать с лишком человек? Только два таких: «Шахтёрская радость» и «Очаг». Первый прямо и вверх по дороге, второй налево и на второй развилке направо.
— Могли оставить всех снаружи, — сказал Байл, когда они отъезжали от ворот.
— Эта очередь на весь день. Пусть люди лучше отдохнут.
— Добро.
«Да и шумиха мне на руку».
В самом городе было не так людно, как в Биргэме. Даже на главных улицах дома не сильно теснились. Тоже каменные, они, однако, были сработаны грубее, чем в столице Холвинда. Древний заплатил трактирщику вперёд за несколько комнат и еду, сам же взял Байла с Сибальтом и отправился в место поприличнее. Здесь он уже не скрывал статуса и занял лучшие покои, что были в городе. Он тоже устал с дороги и хотел отдохнуть как следует, а постоялый двор «Золотой балдахин» лучше всего подходил для этого, в том числе и благодаря купальням, славящимся на весь город. Поговаривали даже, что сам король время от времени посещал их, особенно среди ночи.
