— Стоит твоим лучникам промазать, и мы передушим вас, как циплят, — крикнул он из-за дерева, куда предусмотрительно спрятался, когда началась вся эта свистопляска. Марк с Олафом тоже попрятались, только капитан так и стоял посреди тропинки, открытый для стрел.
Дровосек чуть подумал и ответил:
— По оленям они не мажут.
— Я тебе не олень, — ответил поединщик, вложив в голос побольше стали.
— Уймитесь! — прогремел рядом вождь, — Мы не воевать сюда пришли.
— Тогда чего ради?
— Наш корабль потонул с другой стороны Топора ветра. Мы просто моряки, пережившие крушение, — развёл руками капитан.
— Эти двое убийц в шкурах тоже моряки? Что-то не верится.
— Твоя правда, это горцы.
— Горцы здесь? Какого лешего?
— Долгая история.
— Ничего, я не тороплюсь, давай послушаем.
— Эй, охотник, — прервал их Марк, — Я не хочу стоять тут до ночи, заканчивай давай этот балаган. Будь моё желание, мы с Тромом перерезали бы вас, как слепых котят, вдвоём, тихонько, без шума. Ты с детства разделываешь оленей, а мы людей. Подумай сам.
— Тоже верно, да и на бандитов из Детмера вы не похожи. Как тебя звать?
— Марком. Я выхожу, не стреляйте.
Громила вышел из-за дерева и сделал пару шагов навстречу дровосеку.
Тот присвистнул:
— Никогда не видел таких громадных людей. Ты точно не медведь?
— Как знать, может, баба, что родила меня, и обжималась с медведем, мне то неведомо, — с улыбкой ответил вождь.
Дровосек сделал шаг навстречу и протянул руку:
— Кшиштоф. Я тут старший.
Марк поздоровался с ним, а Тром крикнул:
— Вождь, нам выходить?
— Да!
— Вождь? — уставился на Марка дровосек, — Первый горец, с которым я познакомился, и сразу вождь. Это-ж навроде короля у вас, да?
— Не знаю, я королей не видал.
— Говорят, они приказывают, ходят все в золоте, им надо кланяться, но я тоже не видал ни одного.
— Вот как? Тром тут один горец, и приказываю я только ему, а кланяться мне ни к чему. Что же касается золота… Никогда не понимал, почему низинники его так любят. Какой с него толк? Им можно купить всё, что угодно, это удобно, но зачем цеплять его на себя, как это делают некоторые из вас?
— Меня об этом не спрашивай. Вижу, вы не с пустыми руками. Несите это на кухню. Хьюи, ты вытащил из него всю требуху? Покажи им, где кухня.
Молодой охотник поманил их рукой, и они вошли в одну из пристроек с большим деревянным столом внутри и очагом. Стол был красноватым от впитавшейся крови, хоть и чистым.
— Хельга! — крикнул Кшиштоф, — Тут оленя принесли, разберись.
В кухню вошла дородная баба с двумя бабами помоложе и сразу сказала:
— Идите с кухни, развернуться негде, без вас управимся.
Тром вышел следом за Марком и Кшиштоф повёл их вокруг дома.
— Сейчас костёр на дворе разведём, чего в доме сидеть, там дышать нечем.
Им расставили поленья вместо стульев вокруг костра. Хьюи принёс мех с брагой, и сейчас все четверо в компании бородача Кшиштофа передавали мех по кругу. Капитан рассказывал, что выпало на их долю за последние недели, и всё это время с кухни доносился аромат жареного мяса, отчего живот у Трома то и дело урчал, что больше уже походило на рёв медведя в пещере.
Наконец, бабы принесли мясо, и горец порадовался, что ему не нужно отвлекаться на пустые разговоры, как капитану, который всё рассказывал и рассказывал, пока не замолчал. Тогда бородач спросил Марка, как они здесь оказались.
— Враги напали на нашу столицу, и нам с Тромом пришлось выбирать между смертью и морем.
— Вижу, с морем у вас тоже не заладилось.
— Лучше, чем у остальной команды.
— Твоя правда. Что думаете делать дальше?
— Нам нужно нанять корабль и вернуться на родину.
— У вас шкуры вместо одежды и дубины вместо оружия. Если тот короб, что ты тащил с собой, не полон золота, о корабле можешь забыть.
Марк пожал могучими плечами:
— Значит, сначала раздобудем золото.
— Просто как всё у тебя. Мы давно на этой земле, а золота толком не видали. А ты, значит, придёшь, и сразу раздобудешь.
— Без него ведь никуда? Да я и не говорил, что прям сразу, осмотреться надо. Что за город Детмер? Кто там главный? У кого золото есть?
— Детмер… Мы давно ушли оттуда. Для охотника, кузнеца или плотника тамошний уклад совсем плох. Только ворью, душегубам да жуликам всяким раздолье. И ещё торговцам. И чем подлее торговец, тем ему там лучше, сподручнее. А главных там восьмеро, и все грызутся меж собой, что бешеные собаки. Нипочём бы туда не совался, да нет рядом другого города, вот и приходится там шкуры выменивать на всякое.
— Идти туда ты нам не советуешь?
— Я горцам не советчик. Говорят, с оружием вы мастаки, там такие могут сгодиться. Мне же ни сражаться, ни воровать не по душе, вот и живу тут.
Капитан, видать, знал всё это, а вот Олаф, как и горцы, слушал с интересом. Он давно наелся и сейчас опять подправлял камнем свой нож, как будто прикидывая что-то в уме.
Тром тоже задумался, как это так — кругом воры, но никто их не вешает, душегубы, но головы им никто не рубит. Что за город такой? Восемь главных и постоянно грызутся. Устроили бы поединки, да выяснили, кто самый главный, и никакой грызни не надо. Его уже разморило от выпитой браги и тепла костра, он клевал носом.
