И вот – очередной перерыв. Он долго сидел, и ему надоело. Говорит:
– Пошли вместе.
Я набираю номер, а там говорят: «Ой, поздравляем, такая девочка замечательная… Такая девочка…»
Я трубку кладу на рычаги, надавил – трубка сломалась. А он смеется:
– Ну что, сын Наташка?
Я головой киваю.
– Ты знаешь, – говорит маршал, – это хорошо. У меня их три. Домой прихожу – одна снимает сапоги, вторая – китель, третья приносит чай, жена сзади по головке гладит… Ты знаешь, это так здорово! Так что ты не переживай.
У меня на работе висит очень большая фотография, где я с Жуковым. Он смеется, и я на него смотрю… И он смотрит на меня и смеется. А больше я уже не встречался с Георгием Константиновичем Жуковым.
Кстати, а Светлана моя 14 июня сдала последний госэкзамен. То есть Оксана родилась на следующий день. И жена при этом еще нашим бытом занималась. Нужно же было все устраивать по полной программе. Понятно, что у меня времени ни на что не оставалось… Грубо говоря, как женщины жалуются – гвоздя некогда забить.
Моя супруга потом много лет работала редактором редакционно-издательского отдела Центра подготовки космонавтов. А Оксана у нас получила образование военного переводчика, и она подарила мне внуков – Дэна и Карину.
Кстати, Оксана очень хорошо английский язык знает. Во время визита, Шимон Перес, президент Израиля, захотел со мной встретиться. Протокольная встреча должна была быть – пятнадцать минут. А я его знал только по прессе. Пришел с Оксаной, а там работает своя переводчица. И постоянно что-то не то говорит. Оксана ее поправила. Опять не то. Второй раз уже я ее поправил. А на английском идет беседа. И тогда Шимон Перес говорит:
– Пусть эта девушка переводит.
И Оксана начала синхронно переводить. Я только тогда понял, какая она синхронистка. В результате, мы беседовали час! И он такой интересный собеседник оказался… Такие задавал вопросы…
Потом мы встречались с председателем Парламента. Тоже час! Там уже Оксана сразу переводила. Затем мы были на израильской военно-воздушной базе, но там уже все на русском говорили.
К сожалению, наша старшая дочь Виктория умерла в 1996 году. Ей было всего тридцать пять лет…
Вика окончила экономический факультет МГУ, работала в сфере Оборонэкспорта. В 1996 году она вернулась из командировки в Америку. И захворала. Жена моя поехала к ней Москву из Звездного городка. Отвезли в больницу, к лучшим врачам… Оказалась какая-то очень тяжелая форма гепатита, осложненная пневмонией… Экзотический гепатит.
Но вообще – это удивительно, что наша во многом случайная женитьба превратилась в счастливую семейную жизнь. Светлана в свое время согласилась выйти замуж за человека, которого видела до свадьбы всего несколько раз, и она никогда не жалела об этом. Я – тоже. На дне рождения Светланы я всегда произношу один и тот же тост: «Пусть вам везет с женой так же, как повезло мне».
В 1968 году окончил Военно-воздушную инженерную академию имени Н. Е. Жуковского. Инженерный факультет.
К тому времени мы уже стали взрослые люди, и Юрий Гагарин был заместителем начальника центра. В самом начале, когда мы беседовали с маршалом Вершининым, он говорил: вам надо получать образование. А мы не могли, по возрасту не могли. Надо было в полку пролетать два-три года, а потом идти в академию, но туда раньше тридцати не принимали, а нам всем было по двадцать пять.
И вот нас зачислили в академию Жуковского. У нас достаточно командиров, а вот инженеров-испытателей нет, и вы будете первыми инженерами, испытателями космических систем.
Страшно тяжело было работать и учиться. Как никогда, тяжело было с математическим анализом, с методами дифференциального и интегрального исчисления, но вот сопромат давался хорошо и особенно – начертательная геометрия, чертежи машиностроения… Я даже досрочно пошел сдавать курсовые чертежи. Их у меня принимают и говорят: ну, давай поговорим по теории. Я удивляюсь: по какой теории? Ну как? Что ты читал? Оказывается, такой учебник был «Чертежи машиностроения», а я его и не видел даже. А как же ты чертил? Ну, чертил… Я знаю, как сделать сечение, как сделать графику, как подписывать…
– Я тебе, – говорит преподаватель, – сейчас «трояк» закатаю…
Видит, что я-то в этом соображаю, а ему обидно, что я не знаю его науки. Я все забрал. Через неделю прихожу – вот я, примите, пожалуйста.
– Ну, давай поговорим, что читал?
– «Чертежи машиностроения», ваш учебник.
– И что ты там прочитал?
– ГОСТы прочитал, сечение прочитал…
– Ну, ладно, только не хочется тебе ставить «четыре».
Я говорю:
– Да мне все равно.
– Как это – все равно? Посмотри, какие чертежи ты мне подал, это же чертежи конструктора.
– Но я же не могу выпрашивать…
– Ладно, «пять» поставлю.
