А с московским пожаром 1812 года разве все понятно? Так ведь и будут лохи-историки гадать на кофейной гуще, что да как, пока специалисты из Следственного комитета не поставят точки над «i» в этой мутной истории, в которой, кстати, хорошо заметны следы деятельности некоторых нежелательных организаций.
А о конфликте между Каином и Авелем депутату парламента никогда не приходило в голову задуматься? А ведь, между нами говоря, ох как неоднозначно все там было.
В-третьих, эта инициатива, если, конечно, она найдет отклик в кабинетах Следственного комитета, может оказаться перспективной в смысле казенного финансирования, а также возникновения новых важных структурных новаций – то ли Следственного отдела при Институте русской литературы (Пушкинский дом), то ли Отдела криминальной пушкинистики при Следственном комитете РФ.
Пушкина, конечно, не вернешь. А вот бюджеты… А вот должности…
Одним словом, как написал Осип Мандельштам, и, как выясняется, на все времена, «грамотеет в шинелях с наганами племя пушкиноведов». И это уже никакая не новость.
Не знаю, кто как, а я в потоке текущих новостей с некоторых пор стал улавливать некую довольно высокую частотность, с какой в них появляется слово «библиотека».
И правда ведь время от времени в информационном пространстве с какой-то явно неслучайной частотой возникают различные «библиотечные» сюжеты.
Вот читаем мы, например, такое:
«Прикрытие Открытой библиотеки». Неплохо звучит, правда? Ну да, все правильно, всё, как сейчас говорят, «в тренде». Закрыть все то, что открыто. Остановить все то, что куда-то движется. Проехаться катком по всему, что осмеливается расти. Прикрутить кран, прикрыть форточки, вывинтить лампочки, задраить люки, попрятать ножи, вилки и спички, занавесить зеркала… Впрочем, нет, зеркала – это уже потом. И уже без их участия.
Но вот библиотеки…
В прежние-то времена библиотеки находились, в общем-то, явно на периферии круга интересов «компетентных органов». Ну разве что время от времени по библиотекам рассылались списки изданий, подлежавших списанию и изъятию из фондов и каталогов. Глядя на эти списки, я долго не мог понять, что такого особенно вредоносного может быть, например, в справочнике по электротехнике или в популярной брошюре по любительскому цветоводству. И лишь тогда, когда в этих списках я стал обнаруживать такие имена, как, например, Василий Аксенов или, допустим, Владимир Войнович, я как-то докумекал, что дело тут вовсе не в содержании книг и брошюр, а исключительно в именах авторов. Я понял, что авторы подлежавших изъятию изданий – это люди, недавно покинувшие социалистическую Родину, прельстившись лицемерными посулами «лучшей жизни» и мнимыми, так называемыми «свободами». А цветоводство или электротехника тут вовсе ни при чем.
Обобщенный образ библиотеки, и без того не слишком ярко выделявшийся в общественном сознании, в последние пару десятилетий потускнел почти до неразличимости. Еще совсем недавно казалось, что и государство, и общество, и отдельные граждане стали забывать о самом существовании этого культурного феномена. «Погуглить и скачать» – вот и вся вам библиотека.
Да и для меня библиотека превратилась с годами в объект легкой ностальгии с «ноткой», – как любят выражаться кулинарные, винные или парфюмерные мыслители, – светлой печали.
А ведь я хорошо помню, как регулярное, а в какие-то времена и почти ежедневное посещение библиотек было для многих из нас важным интеллигентским ритуалом.
«Сегодня в библиотеке встретил такого-то. Он передавал тебе привет», – сообщал вечером муж жене.
Ох, и до сих пор ведь вспоминают старожилы эти криминальные библиотечные буфеты с мертворожденными сосисками и лиловатым кофе из эмалированного бака, и старая, прячущаяся в закоулках памяти мучительная изжога вновь вздымается ввысь в первозданной своей свежести.
И я, конечно, ходил туда. Признаюсь честно, что не столько я там читал, сколько просиживал в курилках. А библиотечные курилки в те годы служили и клубом, и кафедрой, и задымленным дискуссионным пространством, и тем, чем в нынешней нашей глобальной деревне служат, допустим, социальные сети или сайты знакомств. Да, там заводились скоротечные или долгие знакомства, там заводились короткие флирты и бурные романы, иногда переходившие в семейную жизнь.
