– Ты меня спрашиваешь? – Птица наконец выдернул из мусорного плена свой рюкзак. – Я вообще не представлял, что в средней полосе такое бывает.
– Ладно, придется смириться. Что бы это ни было, а как ни крути, теперь надо топать домой. И, похоже, что ружья у меня тоже больше нет. – Шмидт кивнул на раздавленный, перекрученный кусок металла, бывший ранее его оружием.
– Будет тебе о ружье жалеть. Хорошо хоть, что голова на месте.
– Это да. Повезло, что ты об этом укрытии вспомнил. Страшно представить, что бы с нами было, – согласился Шмидт.
– Вот видишь! Польза от меня есть. А ты мне жалкие тридцать процентов от общей добычи положил.
– Ну, ты, жук, нашел о чем вспомнить. Ладно, считай теперь твои сорок. Если что-нибудь найдем, конечно.
Птица кивнул:
– Ну тогда двинули, что ли.
– Знаете, Валерий Семенович, я не тому удивляюсь, что после бури перед нами незнакомая местность, – почесал затылок Кобзарь, – меня больше смущает, что я не вижу дороги из желтого кирпича.
– Очень смешно, Марк Витальевич. – Ямпольский раскладывал на грязном лабораторном халате спасенные ранее материалы. – По-вашему, это был тот же ураган, что перенес домик Элли из Канзаса в Волшебную страну?
– У вас есть иное объяснение? Я уже, грешным делом, подумал, что всем нам конец, особенно когда лампочка в светильнике взорвалась.
– Смотрите, вот тут вагон армейцев стоял, – крикнул Волков, бродивший рядом с остатками ВИПа.
– С чего вы это взяли, коллега? – недоверчиво сощурился Кобзарь.
– Да вот же следы от протектора. Вот и «башмак», которым колеса подпирали.
– И все-таки я склонен верить в путешествие в пространстве, – покачал головой Марк Витальевич.
– Перестаньте молоть чепуху, – миролюбиво возразил Ямпольский. – Да, ландшафт немного изменился. Но так это из-за того, что часть деревьев повыдирало с корнем, а кустарник окончательно лишился листвы.
– Вон тех двух воронок с водой не было, – упрямился Кобзарь. – Глядите, какие огромные, ух!
– Согласен. И вот эта клейкая паутина повсюду мне не нравится. Понятия не имею, что это и откуда взялось. Зато дорога на месте. С этим вы спорить не будете?
– Дорога действительно похожа, – согласился Кобзарь, – но, может быть, это просто параллельная вселенная? Если нет, то объясните мне, где труппы монстров, убитых накануне? Где тела солдат и где все-таки их фургон?
– Там же, где и останки нашего дома. – Ямпольский принялся распихивать документацию и жесткие диски по карманам. – Раскиданы по окрестностям.
– Валерий Семенович, – спросила наблюдавшая за сборами Шибина. – А что вы делаете?
– Собираюсь в дорогу, Вика. Нечего нам тут рассиживаться. Спуститесь с Волковым в подвал и проверьте, нет ли там чего, что бы могло нам пригодиться в пути. Может быть, какие-то припасы, вода?
– Гм, разумно ли это, профессор? – Кобзарь с сомнением взглянул на шефа. – Быть может, нам лучше остаться здесь? Руководство наверняка уже знает о случившемся. Да, никакой связи нет, но автоматическое оборудование не могло не передать данные. Да и наших охранников быстро хватятся, у военных с этим очень строго.
– Вы правы. Только не учитываете одного.
– И чего же?
– Возможного масштаба катастрофы. Вспомните поздний СССР, Армению, город Степанакерт. Вы должны помнить ту катастрофу.
– Ну как же, помню, – Кобзарь мрачно кивнул. – Кошмарное землетрясение. Всесоюзная беда.
– Именно. Масштаб был таков, что всей мощи страны не хватило, чтобы помочь сразу всем нуждающимся. И если предположить, что и здесь случился какой-то апокалипсис, руководству может быть не до нас. Надо рассчитывать только на себя. Поэтому собирайтесь, будем выбираться самостоятельно.
После того как сталкеры покинули свое убежище, им показалось, что изменилась не только Зона, но и весь мир.
В темных рваных облаках то и дело вспыхивали молнии, накрапывал холодный дождь. Шмидт и Птица возвращались старой дорогой и не узнавали ее.
Осенний лес превратился в бурелом. На тропе во множестве лежали выкорчеванные бурей деревья. Корни и ветки цеплялись за одежду, ветер то и дело поднимал с земли опавшие листья и швырял их вверх. Было пусто, сыро и холодно. Немногочисленным же уцелевшим строениям словно бы разом прибавилось лет по сто. И без того старый заброшенный коровник теперь выглядел совсем древним. Он покрылся густым слоем серебристо-зеленого мха, врос в землю, и казалось, что вот-вот рассыплется от старости.
– Я вот думаю, может, ну его на фиг? – Шмидт боязливо посмотрел в сторону коровника. – Того и гляди, нам крыша на голову свалится, когда в туннель полезем.
– А стоит ли вообще теперь туда соваться? – Сергей указал в сторону далекого периметра. – Гляди, мне чудится или там и в самом деле теперь пусто?
Сокольских оказался прав. Периметра больше не существовало. Пустая караульная вышка накренилась вниз. Столбы с проволочным заграждением где повалились, где и вовсе отсутствовали, вырванные из земли чудовищной стихией. Что особенно было непонятным и пугающим, так это обилие ржавчины и какой-то желтоватой слизи, покрывавшей бетон и железо.
