– Спутниковых тарелок, кабелей, терминалов, мониторов, – перечислила Ламбер, разглядывая опустевшую кладовку. – Умная сучка.
– То есть она может быть где угодно – вы это хотите сказать? – спросил Франкёр.
– Где угодно, но, скорее всего, в таком месте, где для подключения к Интернету необходима спутниковая тарелка. Одну она взяла, – сказала Ламбер.
Франкёр знал, где эта тарелка.
Доктор Брюнель и агент Николь скопировали файлы на флешку и собрали все документы.
– Идемте, агент Николь, – позвала суперинтендант Брюнель, стоя у открытой двери.
– Секундочку.
– Немедленно! – рявкнула Тереза Брюнель.
Николь сидела на краешке стула, готовая броситься к выходу. Но ей оставалось сделать последнее. Она знала: они придут и будут проверять компьютер. Так пусть найдут маленький подарочек от нее. Несколькими последними ударами по клавишам она подложила им логическую бомбу.
– Жрите, говнюки, – сказала она и разлогинилась.
Гончих это не удержит, но неприятный сюрприз их ждет.
– Скорее, – поторопила ее суперинтендант Брюнель.
В ее голосе не слышалось паники – только требовательность.
Доктор Брюнель и Жиль уже ушли, и в старой школе оставалась одна Николь. Она выключила компьютеры, в последний раз посмотрела на них. За последние дни они стали для нее настоящей семьей. Отец гордился ею, но не понимал ее. Родственники считали ее чокнутой, чурались ее.
И если уж честно, она о них тоже была невысокого мнения. Обо всех них.
Зато в компьютерах она разбиралась. И они ее понимали. Жить рядом с ними было легко. Ни рассуждений, ни споров. Они слушались ее и делали то, что она просила.
А эти старенькие, брошенные другими, считавшиеся бесполезными, вызывали у нее чувство гордости. Но пришло время уходить и оставлять их. Суперинтендант Брюнель придержала дверь, и Николь выбежала на улицу. Тереза заперла замок. Нелепо было предполагать, что старый навесной замок удержит тех, кто придет, но этот самообман утешал ее сердце.
Они спустились по склону в дом Эмили Лонгпре. Как того требовало краткое сообщение Гамаша.
«Привет Эмили». И они поняли, что оно означает.
Надо уходить. Убираться из школы. Безопасного места для них не осталось, но было где пересидеть с удобством и подождать.
Они уже едут сюда. Тереза Брюнель знала это. Все знали.
Они уже едут.
Раздался электронный писк оповещения, и Ламбер проверила сообщение на телефоне.
«Шарпантье ее потерял».
Ламбер предполагала, что старший суперинтендант взорвется, и удивилась, когда он просто кивнул:
– Не имеет значения.
Франкёр быстро прошел по коридору к лифту.
«Где Гамаш?» – отправил он вопрос Тесье.
«На мосту Жака Картье. Продолжать наблюдение?»
«Нет. Ему только этого и надо. Он хочет нас отвлечь. Это приманка».
Он дал Тесье инструкции, потом на короткое время вернулся в свой кабинет. Если Гамаш едет в управление, то он их здесь не найдет. Франкёр почти не сомневался в намерениях Гамаша. Гамаш знает, что за ним следят, и хочет, чтобы за ним следили. И не поворачивает на юг. В ту деревеньку. Так хорошо спрятанную.
Но теперь найденную.
– Я думаю, лучше этого не делать, Жером, – сказала Тереза, когда ее муж собрался растопить камин.
Он кивнул, сел рядом с ней на диван, и они вместе уставились на дверь. Занавески были задернуты, свет выключен. Николь сидела в кресле, тоже устремив взгляд на дверь.
– Что вы там делали в конце? – спросила Тереза у Николь.
– Что?
– На компьютере, когда я вас торопила. Что вы делали?
– Да ничего.
Жером тоже посмотрел на молодую женщину:
– Вы что-то делали на компьютере?
– Закладывала туда бомбу, – дерзко ответила она.
– Бомбу? – вскрикнула Тереза, но тут заметила, что Жером улыбается, внимательно глядя на агента Николь.
– Она имеет в виду логическую бомбу, я правильно понимаю?
Николь кивнула.
– Это нечто среднее между вирусом и бомбой замедленного действия, – объяснил Жером жене. – И на что вы ее запрограммировали? – спросил он у Николь.
– Ни на что хорошее, – вызывающе ответила она, набиваясь на выволочку.
Но Жером Брюнель только улыбнулся и покачал головой:
– Жаль, я сам до этого не додумался.
Они снова погрузились в молчание, поглядывая то на занавешенные окна, то на закрытую дверь.
Но Жиль не смотрел на дверь. Он смотрел в заднее окошко. Занавески там не были задернуты, и Жиль видел засыпанный снегом сад и лес. И высокие деревья, которые шепотком разговаривали с ним. Возражали ему. Прощали его.
Он продолжал смотреть на лес, даже когда на веранде раздались первые шаги. Когда снег заскрипел под ботинками.
Они увидели тень, прошедшую за занавесками.
Потом шаги остановились у двери.
И кто-то постучал.
Арман Гамаш заехал на подъездную дорожку маленького домика. С карниза свисали гирлянды, на передней двери красовался венок. Все рождественские украшения были на месте. Кроме уюта и радости. Заметно ли это тем, кто не знает, какая скорбь пришла в этот дом?
Он нажал кнопку звонка.
Подождал.
Суперинтендант Тереза Брюнель подошла к двери. Подошла с прямой спиной и решительным взглядом. Держа за спиной пистолет, открыла дверь.
На веранде стояла Мирна Ландерс.
