День стоял солнечный. Гамаш вспомнил, что сегодня воскресенье. Солнце только взошло, но, глядя на детей, можно было подумать, что они играют уже несколько часов и могут продолжать хоть весь день, прерываясь разве что на горячий шоколад.
Он закрыл окно и распахнул занавески. Дом погрузился в тишину. Он не сразу понял, что находится не в гостинице Габри, а в доме Эмили Лонгпре.
Спальня с дощатыми полами превосходила размерами номер в гостинице. На одной из стен, оклеенных обоями с давно вышедшим из моды цветочным рисунком, располагался камин. По двум стенам шли окна, что делало комнату яркой и веселой.
Гамаш посмотрел на часы на прикроватной тумбочке и чуть не схватился за голову – они показывали почти восемь. Он проспал. Не стал ставить будильник, понадеявшись, что проснется, как всегда, в шесть. Или что Анри не даст ему разоспаться.
Но оба заснули как убитые и все еще спали бы, если бы внизу кто-то из игроков не забил гол.
Быстро приняв душ, Гамаш спустился с Анри вниз, накормил его, включил кофейник, потом пристегнул поводок к ошейнику, собираясь прогуляться вокруг деревенского луга. На ходу они наблюдали за хоккеистами, Анри натягивал поводок – ему тоже хотелось поиграть.
– Я рада, что этот тупой зверюга на поводке. Он опасен.
Гамаш повернулся и увидел Рут с Розой на замерзшей дороге. На Розе были маленькие вязаные тапочки, и она прихрамывала, как и ее хозяйка. А Рут вышагивала вперевалку, точно утка.
Если хозяева действительно становятся похожими на своих питомцев, то у самого Гамаша в любой момент могли появиться громадные уши и игривое, чуть рассеянное выражение лица.
Но Роза для Рут значила гораздо больше, чем просто домашняя любимица, а Рут для Розы, должно быть, была поважнее других крупных двуногих.
– Анри не тупая зверюга, мадам, – возразил Гамаш.
– Я знаю, – отрезала поэтесса. – Я обращалась к Анри.
Овчарка и утка уставились друг на друга. Гамаш на всякий случай придержал поводок, но он мог не беспокоиться. Роза сделала выпад клювом, и Анри трусливо попятился и укрылся за ногами Гамаша.
Гамаш и Анри удивленно посмотрели друг на друга.
– Пасуй! – прокричала Рут хоккеистам. – Не держи шайбу!
Любой, кто находился поблизости, услышал бы и подразумеваемое «кретин» в конце фразы.
Парнишка паснул шайбу, но слишком поздно. Она исчезла в сугробе. Он посмотрел на Рут и пожал плечами.
– Ничего, Этьен, – сказала Рут. – В следующий раз не спи.
– Oui, тренер.
– Долбаные дети! Никогда не слушают, – сказала Рут, поворачиваясь к ним спиной, но прежде убедилась, что некоторые из них увидели ее с Розой, перестали играть и приветственно помахали.
– Тренер? – спросил Гамаш, шагая рядом с ней.
– По-французски это значит «идиот».
Гамаш рассмеялся, выпустив облачко пара:
– Значит, вы их и этому научили?
Изо рта Рут вылетело несколько маленьких облачков, и он предположил, что это смешинки. Или сера.
– Спасибо за вчерашнюю курицу в вине, – сказал старший инспектор. – Она была великолепна.
– Так, значит, ты ее ел? Боже мой, мне послышалось, будто наша библиотекарша сказала, что блюдо предназначено для людей, которые арендуют дом Эмили.
– Дом арендую я и мои друзья, как вам прекрасно известно.
Рут подхватила Розу и несколько шагов прошла молча.
– Ты уже знаешь, кто убил Констанс? – спросила она.
– Пока еще нет, но кое-какие мысли уже есть.
Рядом с ними продолжалась игра в хоккей, мальчишки и девчонки гонялись за шайбой, кто-то катился вперед, кто-то давал задний ход. Словно от того, что случится с маленьким резиновым диском, зависела жизнь.
Эта мысль могла показаться банальной, но Гамаш знал, что тут, на игровой площадке, учатся многому. Доверию и командной работе. Когда сделать пас, когда наступать, когда обороняться. И всегда помнить о цели, невзирая на хаос и крики вокруг.
– Почему вы взяли книгу доктора Бернара? – спросил он.
– Какую книгу?
– Сколько у вас книг доктора Бернара? – хмыкнул Гамаш. – Ту, что про пятерняшек Уэлле. Ту, что вы взяли в магазине Мирны.
– Какой еще магазин? – спросила Рут, оглядываясь. – Там же написано «библиотека».
– Там написано «librairie», что по-французски означает «вы лжете».
Рут фыркнула от смеха.
– Вы прекрасно знаете, что на французском это слово означает «книжный магазин», – сказал Гамаш.
– Чертов французский, все путает. Почему нельзя говорить ясно?
Гамаш посмотрел на нее с изумлением:
– Очень хороший вопрос, мадам.
Он говорил без раздражения. Он многому научился у Рут. И не в последнюю очередь терпению.
– Да, я взяла эту книгу. Я уже сказала, что Констанс мне поведала, кто она такая, и мне захотелось почитать про нее. Патологическое любопытство.
Гамаш знал, что у Рут есть много чего патологического, но вот любопытством она не страдает, потому что любопытство подразумевает интерес к другим людям.
– И вы решили, что из книги доктора Бернара сможете узнать что-то?
– Ну, от нее-то мне уже ничего не узнать, верно? Так что я сделала максимум возможного. Скучная книженция. Разговор в основном об авторе. Ненавижу людей, которые считают себя центром мироздания.
Он оставил ее последнее предложение без комментариев.
