Он шагал среди горожан, не встречаясь ни с кем взглядом. Погруженный в свои мысли. Наконец старший инспектор подошел к офисному зданию и нажал кнопку домофона. Лифт доставил его на последний этаж. Он прошел по пустому коридору и открыл дверь в знакомую приемную.
От ее вида, от ее запаха у него скрутило желудок, и он слегка удивился этой волне тошноты и силе воспоминаний, нахлынувших на него.
– Старший инспектор.
– Доктор Флёри.
Они обменялись рукопожатием.
– Спасибо, что согласились меня принять, – сказал Гамаш. – В особенности в субботу. Merci.
– Обычно по выходным меня здесь нет. Но сегодня я расчищал завалы перед праздниками.
– Извините, что побеспокоил, – сказал Гамаш.
Доктор Флёри посмотрел на визитера и улыбнулся:
– Я же сказал, что приму вас, Арман. Вы меня ничуть не побеспокоили.
Он провел старшего инспектора в свой кабинет – удобное светлое помещение с большими окнами, где стояли стол и два стула друг перед другом. Флёри указал на один из стульев, хотя Арман Гамаш прекрасно знал это место – провел в нем немало часов.
Доктор Флёри был психотерапевтом. Точнее, главным психотерапевтом Квебекской полиции. Но его офис располагался не в управлении полиции. Решили, что такое место подойдет лучше.
И потом, если бы доходы доктора Флёри зависели только от агентов полиции, приходящих к нему на консультации, то он жил бы впроголодь. Агенты полиции не любили признаваться, что им нужна помощь. И уж конечно они не хотели, чтобы кто-то знал, что они обращались за помощью.
Но после операции на фабрике старший инспектор Гамаш сказал себе, что непременным условием возвращения к работе всех участвовавших агентов, получивших физические или психологические травмы, является психотерапия.
Включая и его самого.
– Я думал, вы мне не доверяете, – сказал доктор Флёри.
Старший инспектор улыбнулся:
– Вам я доверяю. Но что касается других, сомневаюсь. Были утечки обо мне, о моей личной жизни и отношениях, но главным образом утечки о той истории, после которой к вам приходили консультироваться мои агенты. Против них использовалась информация, в высшей степени личная информация, которую они доверили только вам.
Гамаш не сводил глаз с доктора Флёри. Тон его голоса был обыденным, но взгляд – жестким.
– Утечки могли произойти только из вашего офиса, – продолжал он. – Однако я никогда не обвинял вас лично. Надеюсь, вы это знаете.
– Знаю. Вы считали, что кто-то взломал мой архив.
Гамаш кивнул.
– И продолжаете так считать?
Старший инспектор выдержал взгляд психотерапевта. Они с доктором были почти ровесниками, Флёри, возможно, на год-другой моложе. Опытные мужчины. Которые многое повидали, многое слышали.
– Я знаю, вы провели тщательное расследование, – сказал старший инспектор. – И не нашли никаких указаний на то, что кто-то взламывал файлы ваших пациентов.
– Но ваше мнение не изменилось?
Гамаш улыбнулся:
– Иными словами, не параноик ли я?
– Надеюсь, что нет, – сказал Флёри. Он закинул ногу на ногу и поставил на колено открытый ноутбук. – Вот присматриваю коттедж в Лаврентидах[39].
Гамаш рассмеялся, но в желудке у него обосновалась тошнота, горьковатая, застойная лужица. Его одолевали сомнения.
– Вы все еще не уверены, Арман?
Гамаш видел озабоченность, почти наверняка искреннюю, на лице Флёри, слышал ее в его голосе.
– Недавно еще один человек назвал меня параноиком.
– И кто же?
– Тереза Брюнель. Суперинтендант Брюнель.
– Старший офицер? – спросил Флёри.
Гамаш кивнул:
– А также друг и доверенное лицо. Она решила, что я спятил. Повсюду вижу заговоры. Она, гм… – Он стрельнул глазами на свои руки, лежащие на коленях, потом снова посмотрел в лицо доктора Флёри и застенчиво улыбнулся. – Она отказалась помогать мне в расследовании и уехала на каникулы в Ванкувер.
– Вы думаете, что ее планы на Рождество прежде были как-то связаны с вами?
– Теперь вы подозреваете меня в нарциссизме?
– Я вижу в своем будущем новый навесной лодочный мотор, – пошутил Флёри. – Продолжайте, старший инспектор.
Но на этот раз Гамаш не улыбнулся. Он подался вперед:
– Что-то происходит. Я знаю, просто не могу доказать. Пока. В Квебекской полиции процветает коррупция, но дело не только в этом. Я думаю, за такими делами стоит один из старших офицеров.
На доктора Флёри слова Гамаша не произвели впечатления. Он остался невозмутимым.
– Вы все время говорите «я думаю», – сказал психотерапевт. – Но рациональны ли ваши опасения?
– Это не опасения, – возразил Гамаш.
– Но и не факты.
Гамаш молчал, видимо подыскивая слова, которые убедили бы собеседника.
– Вы опять о том слитом видео? Вы же знаете, что проводилось официальное расследование, – сказал доктор Флёри. – Вы должны принять их выводы и забыть ту историю.
– Двигаться дальше? – Гамаш услышал в своем голосе намек на обиду, слабое недовольство.
– Вы не можете контролировать такие вещи, Арман, – терпеливо напомнил ему доктор.
– Я говорю не о контроле, а об ответственности. О необходимости занять позицию.
– Рыцарь в белых доспехах? Главное – знать, атакуете ли вы реального противника или ветряную мельницу.
