Он улыбнулся ей, а потом наклонился и заглянул в коляску.
– А кто эта юная леди?
Девочка радостно взвизгнула, и Кэрол не смогла сдержать улыбку.
– Моя дочка Сара.
– Очень приятно, Сара.
Джек протянул малышке палец, за который она тут же ухватилась. Он рассмеялся и, пару секунд подождав, выпростал палец из ее кулачка.
– Рад, что мы наконец-то познакомились, – сказал он Кэрол и вернулся на свое рабочее место.
Кэрол проводила его взглядом. Странно было, что она не знала имени этого мужчины до сих пор. А вообще в уютном мирке книжного магазина все прекрасно обходились без имен. Она вдруг порадовалась, что ничего не сказала о Джеке Кевину.
Встречи в букинистической лавке переросли в долгие беседы за чашкой кофе в ближайшей закусочной. Кэрол и ее новый друг говорили о литературе, о политике и о себе. Джек сказал, что много путешествует, закупая книги для магазина, и она поняла, почему он часто отсутствует. Женат он не был, хотя несколько лет назад подошел к этому очень близко. «Я вовремя одумался», – рассмеялся Джек. Взять ли на себя заботу о магазине, когда тетушка уйдет на пенсию, он еще не знал.
– А почему бы нет? – спросила Кэрол.
Он пожал плечами.
– Не уверен, что хочу сидеть на одном месте.
Она понимала его. Ему нравилось неожиданно раскапывать на распродажах в старых поместьях первые издания Марка Твена, зато не очень нравилось переставлять книги с полки на полку и отсчитывать сдачу. Он был не против того, чтобы обслуживать покупателей, но только изредка, не изо дня в день. Жизнь предсказуемая и монотонная была не для таких, как Джек, а скорее для таких, как… как Кевин.
Иногда за кофе следовала долгая прогулка, и Кэрол приходилось бежать с коляской домой, чтобы успеть приготовить ужин к приходу мужа. Она стала замечать, что думает о Джеке, даже когда они не вместе. Не раз, когда Кевин занимался с ней любовью, она закрывала глаза и представляла себе Джека: его губы на ее губах, его волосы в ее пальцах. Потом Кэрол мучилась угрызениями совести, пытаясь себя успокоить. Она ведь не делала ничего плохого. Она изменяла мужу только в воображении, а за это никто не имел права ее осуждать.
Ей было известно, что у Джека есть подруга, с которой он время от времени встречался почти три года. Шли недели, и он упоминал о ней все реже. Как-то раз в парке, когда они сидели на траве под деревом и смотрели, как Сара играет, Кэрол поинтересовалась:
– Как поживает ваша девушка?
– Я уже несколько недель ее не видел, – ответил Джек.
У Кэрол забилось сердце, но она постаралась это скрыть и ровным голосом спросила:
– Почему?
Джек посмотрел ей в глаза.
– Думаю, вы знаете почему.
У Кэрол внутри все затрепетало. Ответить она не смогла и не смогла отвести взгляд от его глаз. У нее возникло такое чувство, будто он смотрит ей прямо в сердце, знает, о чем она думает и что воображает себе, когда спит с Кевином. Джек взял ее за руку.
– Кэрол, я хочу быть с тобой.
– Нельзя, – на глаза навернулись слезы, – я замужем.
– Мужу не обязательно знать. – Джек погладил руку Кэрол, и по ее телу пробежала дрожь. От возбуждения закружилась голова. – Пожалуйста, Кэрол.
Она хотела сказать «да». Хотела открыться ему, ощутить вкус любви и насытиться ею. Но…
– Не могу.
Эти два слова прозвучали как всхлип. Сара перестала играть и испуганно посмотрела на маму. Кэрол быстро усадила ее в коляску. Джек однажды сказал ей, что терпеть не может, когда женщина пытается манипулировать мужчиной при помощи слез. Нет, она не будет плакать при нем.
– Второй раз я не попрошу! – крикнул он ей вслед.
Кэрол задумалась: «Что это – обещание или угроза? Впрочем, все равно», – и, не оборачиваясь, зашагала дальше.
Дома, уложив Сару спать, она бросилась на кровать, которую делила с Кевином, и зарыдала, оплакивая то, чего никогда не чувствовала и уже не имела права почувствовать. Она лила слезы, пока не истощила себя настолько, что могла только смотреть в потолок. Лежа в тишине, Кэрол спрашивала себя, чем она будет заполнять свои дни, когда перестанет ждать встреч в магазине и долгих разговоров за кофе. В букинистическую лавку ей больше ходить нельзя – в этом Кэрол не сомневалась.
Следующим утром, вскоре после того как Кевин ушел на работу, зазвонил телефон.
– Я уезжаю, – сказал Джек.
– Почему? Куда?
– Не знаю. Просто… здесь я оставаться не могу. – Он помолчал. – Я говорил, что второй раз не попрошу…
– Да, – быстро сказала Кэрол. – Да. Я приду. Не уезжай.
Положив трубку, она быстро одела Сару и, сказав, что срочно убегает к доктору, вручила девочку соседке – вдове, чьи дети уже выросли.
Джек ждал Кэрол у входа в магазин. Через окно она увидела, как его тетя обслуживает покупательницу.
– Уверена? – спросил он, когда Кэрол, запыхавшаяся, поравнялась с ним.
Она, кивнув, протянула ему руку. Они поехали к нему, и он, еще не закрыв дверь, бросился ее целовать. В его объятиях она сама казалась себе какой-то новой, свежей, живой. Потом они лежали, прижавшись друг к другу, он гладил ее волосы. Наверное, это было достаточно долго, но, когда он потянулся за одеждой, Кэрол стало болезненно жаль, что все так быстро закончилось.
