Пока судья усаживался на свое место в конце стола, разговор шел о Люсьене. Вынув из портфеля бумаги, Джейк передал судье копию «Инвентаризации».
— Квинс Ланди отлично потрудился, — сказал он. — Не хотел бы я, чтобы он проверял мои финансовые дела.
— Может, и это не за горами, — сухо заметил судья Этли.
Большинство людей считали его лишенным чувства юмора, но те, к кому он был расположен, знали, что иногда он может быть очень остер на язык.
— Вполне может быть, — подыграл ему Джейк.
Для судьи Рубен Этли отличался неразговорчивостью. Молча, методично он изучал документ, страницу за страницей. Табак в трубке тлел, но судья не вдыхал дым. Время не имело значения, потому что он контролировал часы. В конце концов, он вынул изо рта трубку и положил ее на пепельницу.
— Двадцать четыре миллиона, да-а-а, — вздохнул судья.
— Это общий итог.
— Давайте положим это под замок, Джейк, хорошо? Никто не должен это видеть, во всяком случае, пока. Подготовьте судебный приказ, и я засекречу эту часть дела. Бог знает, что может случиться, если публике станут известны цифры. Они появятся на первых полосах газет и наверняка привлекут новых адвокатов. Пусть это выйдет на свет как можно позднее, а пока давайте похороним эту папку.
— Согласен, судья.
— Слышно ли что-нибудь от Систранка?
— Нет, сэр, у меня теперь есть надежный источник информации. Буду откровенен до конца: я взял на работу стажера. Порцию Лэнг, старшую дочь Летти. Смышленая девочка, и подумывает о том, чтобы стать адвокатом.
— Это умно, Джейк, и девушка мне нравится.
— Значит, проблем не будет?
— Никаких. Я не волен распоряжаться в вашей конторе.
— И не видите здесь конфликта интересов?
— Я — нет.
— Я тоже. Если Систранк объявится и начнет шастать вокруг, мы сразу узнаем. Симеон все еще в «самовольной отлучке», но думаю, рано или поздно он вернется домой. Этот может доставить неприятности, но парень неглуп: Летти все еще его жена.
— Он непременно объявится. Есть еще кое-что, Джейк. Пять процентов наследства оставлены Сетом Хаббардом брату, Энсилу. Это делает его заинтересованной стороной. Я читал ваш доклад и письменные показания. Из них следует, что мы собираемся признать Энсила мертвым. Но меня это беспокоит. Пока мы в этом не удостоверились, не следует считать, что он мертв.
— Мы искали, судья, но нигде нет его следов.
— Понимаю, но вы не сыщик-профессионал, Джейк. Моя идея состоит вот в чем. Пять процентов наследства составляют более миллиона долларов. Мне кажется, было бы предусмотрительно взять из этой доли небольшую сумму, скажем, пятьдесят тысяч, и нанять высококлассное детективное агентство, чтобы они либо нашли его, либо выяснили, что с ним сталось. Как вы считаете?
В подобных ситуациях судью Этли не интересовало мнение собеседника, это была просто фигура вежливости.
— Великолепная идея, — ответил Джейк то, что всегда рад услышать любой судья.
— Я утвержу запрос. Какие еще потребуются расходы?
— Рад, что вы спросили, судья. Я хотел бы получить свою зарплату. — Джейк вручил ему сводку затраченного им на это дело времени.
Судья Этли изучил ее, нахмурился, словно Джейк намеревался ограбить штат.
— Сто восемьдесят часов. Какую я назначил ставку?
Судья прекрасно помнил, какую ставку он назначил, но Джейк смиренно ответил:
— Сто пятьдесят за час.
— Итого… давайте сосчитаем… — Продолжая хмуриться, будто страшно недоволен, судья опустил глаза к кончику носа, на котором сидели очки с толстыми стеклами. — Двадцать семь тысяч долларов? — Его голос зазвенел в притворном изумлении.
— Это минимум.
— Не многовато?
— Напротив, судья. Таков договор.
— И неплохой задел для летнего отпуска.
— Да, сэр, и это тоже. — Джейк был уверен, что судья Этли утвердил бы его гонорар, даже если бы количество часов было вдвое больше.
— Утверждаю. Еще расходы? — Он вынул из кармана кисет.
Джейк пододвинул ему еще несколько бумаг.
— Да, судья, совсем немного. Следует оплатить услуги Квинса Ланди. У него счет на сто десять часов по сто долларов за час. А также мы должны заплатить оценщикам, бухгалтерам и консалтинговой фирме. Вот документация, включая судебные приказы, которые вы должны подписать. Могу я предложить, чтобы мы перевели небольшую сумму из банка в Бирмингеме, открыв счет управления наследством в «Фёрст траст»?
— Сколько? — поинтересовался судья, водя зажженной спичкой над чашкой трубки.
— Немного. Я не хочу, чтобы в «Фёрст траст» догадались о размере денежных вкладов Хаббарда. Они спрятаны в Бирмингеме, пусть там и остаются как можно дольше.
— Вы просто читаете мои мысли, — улыбнулся судья. Он нередко говорил это, когда ему предлагали удачную идею, и, не сделав даже попытки отвести дым в сторону, выпустил густое облако, окутавшее стол.
— Я уже приготовил судебный приказ. — Джейк пододвинул судье новые бумаги, стараясь не обращать внимания на дым.
Судья Этли вынул изо рта трубку, за которой стелилась дымная струя, и начал выписывать свою фамилию присущим только ему почерком, который никто не мог расшифровать, но все безошибочно сразу узнавали. Подписав приказ о переводе денег, он взглянул на Джейка.
