Что делает малыш, когда первый раз поднимает с дороги камушек? Верно, повертев его в ладошке, он бросает камушек так далеко, насколько хватает его сил. Это рефлекс. Бросая камень, ребёнок как бы завоёвывает пространство для своей будущей жизни. Поэтому разбросанные повсюду камни можно представить не только, как подростковое хулиганство и беспорядок, но как раскрытие бутона, расцвет нового молодого организма.И пусть не всем подобный метод цветения оказывается по нраву, надо сказать, что действия молодого поколения не разрушительны и не противоправны, но соответствуют главному принципу всякой жизни – диалектике.Задача взрослых – осознать это и украсить личным опытом новый виток житейской диалектики. Что-то запрещать, равнять под сложившиеся стандарты – пустая трата времени. Новое всегда побеждает старое. Так пусть будущая победа нынешних юнцов и расцветающих юных леди окажется в согласии с родительским домостроем, а необходимое переосмысление старого не превратится в подростковый бунт, как всякий бунт – бессмысленный и беспощадный.С мыслями о подобных предостережениях и написана эта книга.
Запомни: неразрешимая проблема, непримиримое противоречие вынуждают тебя превозмочь себя, а значит, вырасти – иначе с ними не справишься.
– Как долго тянется время! Почему математика, важнейшая из наук, в расписании стоит после наискучнейшей истпары? Ну кому пришло в голову так нелепо составлять расписание? Что это за история, которую надо изучать раньше самого события?
Почему я назвал историю «наискучнейшей»? Да потому что нет у меня с ней научного взаимопонимания. А наука без взаимности, сами знаете, как кино без любви – одни расходы!
Вот, к примеру, наша историчка Елена Ивановна. Женщина обстоятельная, не курит, одевается по-человечески, всё при ней. А спросишь: «Елена Ивановна, почему рыцари 4-го крестового похода разграбили христианский город Константинополь? Ведь их цель была защитить святой Иерусалим от сарацинов?» Она в ответ: «Бездельников, у нас сегодня тема «Светлейшая республика Венеция». При чём тут Иерусалим?» Вы представляете? Ладно. Спрашиваю по-другому: «А скажите, Елена Ивановна, с какого такого перепугу венецианцы затащили ворованную квадригу на балкон святого Марка[1]? У них что, от жадности ум повело?» А она опять: «Собор святого Марка – это жемчужина византийской религиозной архитектуры…» Ну и так далее. Не понимает! Венецианский вор на весь белый свет кичится собственным воровством, а мы ему аплодируем. Отец мне говорит: «Помни, Митька, Русь святая – нам мать родная». А если Русь святая приходится мне матерью, то святая Византия, выходит, моя родная бабка! Значит, эти венецианские шныри обокрали мою родную бабушку? Да после этого не то что уважать – я знать их не желаю.
В общем, вчера вечером забил я по полной на эту «светлейшую» историю и до трёх ночи смотрел с отцом футбол. Вот.
Так оно и вышло. Митя Бездельников всю первую пару проспал на задней парте, прикрыв голову учебником по истории, и остался совершенно глух к переживаниям исторички о закате Венецианской республики. Вы только представьте: португалец Васко да Гама открыл в 1498 году морской путь в Ост-Индию, и бедняжка Венеция (между прочим, жирная и жадная) лишилась выгодной ост-индской торговли. Кошмар!..
На урок математики Бездельников первым вбежал в класс, опередив на полкорпуса парный дуэт[2] системных отличниц «Дося-Фрося». Две новенькие Барби хихикнули за его спиной и неподвижно застыли на первой парте возле Лобного места[3].
После второго звонка вломился в класс клоун Хамам (хам и обжора Скрынников). Он воровато огляделся в дверях и хотел незаметно юркнуть на соседнюю с Бездельниковым парту, но по дороге споткнулся о чью-то заботливо протянутую ногу.
А ещё через минуту в класс торжественно вошёл математик Виктор Самойлович и с порога протрубил (трубный голос у ВикСама был от природы низкий, как у Шаляпина, и громкий, как у школьной уборщицы бабы Веры):
– Господа девяти(гэ)бэшники! Сегодня мы оторвёмся по полной! Тема урока – математический софизм!
Все напряглись. Дося-Фрося даже ойкнули от испуга, а Хамам заржал, как конь, предчувствуя полуторачасовую халяву.
– Ну-с, начнём, пожалуй, вот с чего. – Виктор Самойлович взял мел и пару раз примирительно царапнул им идеально чистую школьную доску. – Пишем уравнение «икс минус а равно нулю». Так-с, отлично. Теперь делим обе части этого равенства на число «икс минус а». Сокращаем и числитель, и знаменатель в обеих частях уравнения. Отлично. Получаем…
ВикСам повернулся к классу и на мгновение замер.
– Итак, мы получаем… единица равна нулю! Ой-ой-ой! – театрально запричитал ВикСам. – Что я натворил! Я приравнял единицу к нулю! Вы понимаете, что я наделал? Только что я объявил: всё сущее – мы, наша планета, галактика, Вселенная – это пшик! Над миром, да что там над миром… э-э… над самим Богом (при упоминании о Боге ВикСам приосанился) нависло торжество нуля, всеобщее небытие!..
Он безвольно опустил руки, выдохнул и отошёл от доски:
– Ну-с, что скажете, господа девяти(гэ)бэшники? Только не говорите мне «Долой математику! Математики как науки не больше не существует!» Нет, друзья, математика существует и будет существовать всегда! А то, чему вы только что стали свидетелями, – это обманка для простаков, так сказать, околоматематическая ловкость рук, некий так называемый софизм.
Виктор Самойлович рухнул на стул и раскинул руки, как крылья птицы, только что подбитой безжалостным Хамамом:
– Анализ околоматематической лжи мы отложим на вторую половину урока, а сейчас пойдёмте дальше. Математика – это прежде всего логика. Вот вам так называемый «софизм Эватла», упомянутый, если я не ошибаюсь, ещё в текстах Апулея.
Итак.
