– С тех пор, как мы были здесь в последний раз, ты совсем не веселишься. Расслабься, сестра. Мы вернулись домой.
Тауни наполнила два заварника чаем из огромного кувшина и вернулась к своей второй работе.
Домой.
В четверг вечером Харпер сидела на своем стуле, откинувшись назад и положив обе ноги в носках на перила крыльца. Двадцать второе марта – если верить календарю, а значит, они живут здесь уже целую неделю. Вечера стали немного теплее, а девушки все глубже погружались в свои обязанности. По словам Седа, до лета основная работа будет приходиться на выходные. С одной стороны, ей казалось, будто они все трое всегда жили в этом маленьком уютном пансионате; с другой стороны, она задавалась вопросом, почему она тратит свою жизнь в этой дыре.
Как и всегда, она заранее знала, что Уайатт находится неподалеку, причем еще задолго до того, как он к ней обратился. Земля уходила из-под ног, и ей казалось, словно она парит в воздухе. Он протянул ей ледяное пиво в банке, и она поднесла его ко лбу на пару секунд.
– Ну, как прошла твоя неделя?
– Часы тянутся бесконечно, но неделя пролетела довольно быстро.
Он присел на ступеньку крыльца.
– Как подбородок?
– Я сняла пластыри сегодня утром. Наверное, даже шрама не останется.
Она потянула за язычок на банке и быстро высосала пену, прежде чем она начала стекать.
– Обычно я предпочитаю виски, но это пиво приличное на вкус.
Может быть, ей нравилось пиво только тогда, когда она пила его с Уайаттом.
– Я всегда беру с собой ящик холодного пива для ребят. Коттедж, еда, пиво в первый вечер приезда и три дня ловли рыбы для четырех клиентов по очень-очень низкой цене, – улыбнулся он.
– Тебе нужно сниматься в рекламе, – сказала она, поставив пиво на перила крыльца, и наградила его аплодисментами. – Но подождите! Если вы закажете поездку прямо сейчас, Уайатт бесплатно предоставит вам сумку-холодильник, специально изготовленную в стране третьего мира, чтобы сохранить ваш улов в холоде, пока вы не вернетесь домой.
Он усмехнулся и поднял ладонь.
– Но подождите! Если вы закажете две поездки сразу, Уайатт устроит для вас душевный пикник и приготовит шашлык из рыбы на берегу реки. Рыба, кукурузные оладья, пиво и жареная картошка.
– Звучит классно. Где можно записаться?
Она не смеялась так с тех пор, как они были вместе много-много лет назад.
– Надо же! – громко воскликнула Тауни, проходя мимо к своему коттеджу. – Мне послышалось или Харпер только что смеялась? Я и не знала, что она до сих пор это умеет.
– Острячка! – усмехнулась Харпер.
– И улыбка в придачу! Беги, Уайатт, беги! Скоро наступит конец света. Кажется, на нас падает метеорит.
Тауни театрально вскинула руку, словно прикрываясь от воображаемого огненного шара, который к ним приближался.
– Вы стали еще более сумасшедшими, чем были в детстве, – засмеялся он. – Хочешь пива, Тауни?
Он поднял пластиковые кольца с тремя бутылками.
– Не возражаю. Спасибо, Уайатт.
Ревность кольнула Харпер в самое сердце, когда Тауни села рядом с Уайаттом на верхней ступеньке. Но она исчезла, как только он резко поднялся.
– Погодите, кажется, подъезжает первая машина с моими парнями. Мне пора их встречать. У нас запланирована игра в покер в моем коттедже. Еще увидимся.
Никак не отреагировав, Тауни открыла пиво и сделала большой глоток.
– Сегодня после работы я звонила маме.
– И что же?
– Она говорит, что если мы приедем домой и начнем жить как все нормальные люди, то она простит нас, – сказала Тауни.
– Поедешь домой?
– Не-а. Я сказала ей, что это мы должны ее прощать, а не она нас. Ты готова рассказать мне, что такого ты сделала, что она от тебя отказалась? Как ты, черт возьми, вообще смогла выжить? В том возрасте тебя бы никто не взял на работу в бар. Как ты жила с шестнадцати лет и до сих пор? – спросила Тауни.
– Нет, я пока не готова тебе об этом рассказать. Но я скажу тебе вот что. Около полугода я работала в приюте для животных. Брала ночные смены, и за это мне разрешили бесплатно жить в подсобке. Как-то ночью один мужик оставил на пороге целый выводок щенков добермана. Мне приходилось вставать каждые два часа всю ночь, чтобы покормить этих малышей. Все остались живы. – При воспоминании об этом Харпер улыбнулась.
– К чему ты клонишь? – спросила Тауни.
– Погоди, – сказала Харпер, допивая последний глоток пива. – Я как раз собиралась объяснить. Когда я доложила об этом случае управляющей, она сказала, что у доберманов порой не просыпается материнский инстинкт. Щенки начинают донимать маму своим беспрестанным скулением и постоянным желанием есть, поэтому она им мстит: кусает или отталкивает, и они умирают с голоду.
