– Бабушка рассказывала мне эту историю. Ее папа пришел за ней, чтобы забрать домой на ужин. Он взял с собой фотоаппарат, чтобы сфотографировать собаку, которую только что завел. Бабушка не хотела идти, тогда ее папа взял и сделал ее снимок для альбома. Она сказала, что тогда у нее альбома-то и не было. Она начала его вести, когда отец проявил те фотографии.
Дана листала страницы и наблюдала за тем, как она и ее сестры растут прямо на глазах. Рассматривая альбом, она окунулась в воспоминания о каждом проведенном лете, но сейчас ей было просто радостно осознавать, что альбом сохранился.
– За последние десять лет там появилось не очень уж много новых фотографий, – сказал Сед. – Несколько снимков Брук и парочка с Харпер и Тауни, но ты это исправишь, – он допил свой горячий шоколад и соскользнул с табурета. – Нам с Энни доставляло большое удовольствие вспоминать счастливые моменты из этого альбома.
Она обогнула стойку и обняла его.
– Дядя Сед, для меня это очень много значит. Я буду его беречь и рассказывать Брук и моим внукам все истории, которые смогу вспомнить про эти фотографии.
– Именно этого я от тебя и хочу, – сказал он.
– И спасибо тебе за то, что подарил Брук тот гребень. Для нее это настоящее сокровище, – поблагодарила его она и снова обняла. – Ты для нее больше, чем дедушка, да и для меня тоже, и я надеюсь, что когда-нибудь ты поведешь ее к алтарю.
– Как ты себе это представляешь? Старый негр и этот прелестный ребенок, облаченный в белый атлас?
Дана обняла его за плечи.
– Я представляю себе дедушку и роскошную невесту. У них обоих доброе сердце и душа.
– Ты ходишь в розовых очках, девочка, – усмехнулся Сед, выходя через парадную дверь.
Вернувшись к первой странице альбома, Дана очень внимательно рассмотрела фотографию бабушки, дедушки и Седа, на которой они были совсем маленькие. Забавно, что она видела эту фотографию так много раз, но до этого момента не замечала, что Энни держит на ней Седа за руку.
Лето прогоняло весну с глаз долой. Доказательством тому было полное отсутствие даже легкого ветерка в тот воскресный вечер, когда Ник появился на крыльце Тауни. Она надела милый сарафанчик в цветочек с открытыми плечами и собиралась взять с собой тонкий свитер на случай, если похолодает.
– Ты похожа на ангела, – прошептал он, протягивая ей букет полевых цветов, перевязанный красивой желтой лентой.
– Они прекрасны. Проходи в дом, а я пока поставлю их в воду, – сказала она, жестом пригласив его войти.
Он вошел в комнату и снял кепку. Ее взгляд задержался на мягких темных волосах, видневшихся в вырезе рубашки в том месте, где были расстегнуты две жемчужные пуговки, потом скользнул вниз до его стройной талии и остановился там. На серебряной пряжке его ремня было выбито изображение индейца на лошади. Когда она поняла, что разглядывает его неприлично долго, то моргнула, подняв глаза наверх, и увидела, что он улыбается.
– Конец тропы. Так переводится надпись на пряжке.
Она резко развернулась и пошла в ванную за стаканом, принесенным из кафе, чтобы он не увидел, как она покраснела.
– Что это значит?
– Это дань моей родословной, которой я очень горжусь. А что означают эти предметы на твоем книжном шкафу?
– Каждый из них напоминает мне о чем-то, что случилось после смерти бабушки Энни. Я буду хранить их вечно. – Она принесла цветы и поставила их в стакан с водой на стол, а ленту положила на полку рядом с красным птичьим пером.
– В твоих жилах, случайно, не течет индейская кровь?
– Может быть, – сказала она. – Фамилия Клэнси, скорее, говорит об ирландском или шотландском происхождении, но бабушка всегда верила, что в ней есть немного от чокто.
– Звучит правдоподобно. Ну что, готова попробовать настоящий стейк? – произнес он, затем повернулся и распахнул перед ней дверь.
– Я специально ничего не ела с самого обеда, чтобы проголодаться и сполна им насладиться, – ответила Тауни и, прихватив сумочку, вышла на улицу, и в лицо ей ударило душным ночным воздухом.
Она ожидала, что он проводит ее до своего пикапа, откроет для нее дверь как истинный джентльмен, и они поедут к нему домой. Но он взял ее за руку, переплел их пальцы вместе и повел к озеру. Прикосновение его мозолистой ладони к ее мягкой руке вызвало такой фейерверк искр, будто мириады звезд падали с неба и приземлялись вокруг них.
Они пошли вдоль изгиба берега озера к заводи, которую она никогда не замечала раньше. Узкая песчаная коса уходила в лес футов на пятьдесят, а в конце ее виднелась крошечная ямка для костра, на земле рядом с которой лежало красное клетчатое одеяло. Он отпустил ее руку и жестом пригласил сесть.
– Поговори со мной, пока я готовлю еду. Мне нравится звук твоего голоса, – сказал Ник. Он вынес из тени красную сумку-холодильник и огромную корзину. Открыв сумку, он достал оттуда сверток, обернутый в плотную пергаментную бумагу.
– Неплохой подкат.
Он виртуозно развернул бумагу и бросил бифштексы размером с обеденную тарелку на решетку мангала.
– Честно говоря, раньше я этого никому не говорил. Какой стейк ты любишь?
