– Не, тут, думаю, другое. У нас последние два дня такое творится… Говорят, вроде, пропал кто-то. Из этих, – девушка красноречиво потыкала пальцем в потолок, явно имея в виду не мух, что на нем сидели. – По этому поводу все и бегают словно наскипидаренные, а до остального руки, видать, не доходят.
– Понимаю, – кивнула Ленро. – Небось, все сведения о той пропаже еще и грифом закрыты?
– Ага. Секрет страшный, но знают его даже наши поломойки. – И понизив голос, закончила: – Господин министр транспорта у нас тут куда-то запропастился, вместе со всей своей компанией заядлых преферансистов. Но учитывая их общий возраст и почти поголовное расстройство памяти, наши уже ставки принимают, где именно они могли заблудиться – у себя дома или в гостях друг у друга.
– Понимаю, – повторила она, прикидывая, что Нар не зря спокойно сидит себе в кофейне, вместо того, чтобы тоже принимать участие в забегах под скипидаром. Уж он-то наверняка знает, насколько это бесполезно. – Да, очень понимаю.
– Ладно, я сейчас по вашему делу у ребят на проходной уточню. В их журнале имя офицера наверняка есть.
– Буду вам очень благодарна, – улыбнулась Ленро, старательно отгоняя мысль, что такая услужливость симпатичной барышни напрямую связана с шириной плеч не менее симпатичного парня, дежурившего сегодня у турникета. Но на всякий случай возвращения секретарши приготовилась ждать долго.
К счастью, та все-таки не задержалась, и прямо с порога огорошила ее знакомым именем:
– Ралит Аклс, это ему передали дело, – и тут же добавила: – Говорят, он сейчас как раз на место происшествия выехал, аж с целой бригадой экспертов. Видать, даже им в этой папке чего-то не хватает.
– Не удивлена,– заговорщицки подмигнула ей Ленро, вернула бумаги и, сердечно попрощавшись, побежала к авто, очень надеясь перехватить официалов прямо там. Это со всех точек зрения оказалось бы идеальным вариантом.
А всю дорогу до площади, названной в честь давно забытого полководца, о котором сейчас знали лишь, что его конная статуя дала название тому месту где стоит, посвятила размышлениям. О том, что не слишком далекого, но упорного полицейского, на которого повесили это дело, похоже, пытаются превратить в козла отпущения. А еще о том, что она понятия не имеет, кто такой господин Машент, чей земной путь закончился вчера «под мордой вистеродова коня» – самом известном месте встреч среди столичных хлыщей и… чиновников. Хотя Арделан был уверен, что это имя что-то им скажет…
Но много времени ни дорога, ни размышления не отняли – ехать от управления оказалось недалеко.
В этом районе Селль была всего несколько раз, да и те по необходимости – здание правительства, роскошный парк, улица самых дорогих и престижных магазинов столицы… Короче, место, где таким, как она делать особо нечего, разве что рассматривать витрины ювелирных и меховых салонов, купить в которых она ничего не сможет. А мазохизмом Селль не страдала никогда, взамен с детства отличаясь отменным здравым смыслом.
Но как выглядит площадь Вистерода помнила достаточно хорошо, и сейчас лишний раз убедилась, что память ее не подводит. Одну из сторон узкого, вытянутого параллельно близкой реке прямоугольника, занимал мрачный задний фасад здания парламента с целым рядом одинаково узких и унылых подъездов. Впрочем, господа из правительства тут сроду не появлялись, для них был отстроен центральный вход – с набережной, а здешние тяжеловесные двери предназначались исключительно для мелких клерков, служащих и прочей обслуги, которой в таком месте хватало с избытком, начиная от лифтеров с буфетчиками и кончая истопниками с полотерами.
Напротив этой серой каменной махины, по другой стороне площади, выстроились вплотную друг к другу несколько четырех и пятиэтажных домов, в нижних уровнях которых угнездились мелкие, но солидные конторы типа адвокатских или страховых. И плюсом к ним пара симпатичных недешевых ресторанчиков. Но еще более пафосные заведения такого рода были видны чуть дальше, на проспекте, начинавшемся от угла и тянувшемся потом через весь центр города. Собственно, одна из узких сторон площади и была его началом. Именно там, на самой престижной улице столицы, дорогущие рестораны и соседствовали с не менее дорогими магазинами, ателье и салонами, процветавшими даже несмотря на послевоенное время. Шум моторов и суетливая перекличка автомобильных клаксонов доносилась оттуда и сейчас, а уж что будет твориться вечером, трудно было даже представить.
