Я, например, никогда не разыгрывал своих знакомых в «день дурака». На мой взгляд, это слишком формально. И, наверное, у меня даже не получатся постановочные розыгрыши, я не столь коварен и кровожаден для них. А вот разыграть приятеля чьим-нибудь голосом – это пожалуйста! К этому я всегда готов. Помнится, даже в школе и в институте я пренебрегал 1 апреля. Поскольку сейчас я профессиональный юморист, то имею полное право шутить и разыгрывать триста шестьдесят четыре дня в году, а вот в первый день апреля пусть люди от меня отдыхают.
У меня в жизни была масса каких-то забавных историй, связанных с друзьями. Например, в ранние 90-е годы на протяжении пяти лет удалось разыгрывать Льва Лещенко голосом Винокура.
И вот однажды Винокур лежал в военном госпитале в Берлине – попал на гастролях в аварию. Однако я об этом ничего не знал. Поэтому рассказал Лещенко, что приеду к нему, и мы поговорим о концерте. Лев Валерьянович меня не раскусил и все время твердил: «Володя, ты что?! Куда ты приедешь, тебе нельзя!» Короче, когда Лещенко все-таки догадался, он выпалил: «Мишка, злодей, это ты! Володя попал в страшную аварию в Германии, но, слава богу, остался жив. И я решил, что к нему в палату принесли радиотелефон (тогда мобильных еще не было) и он, не приходя в сознание, начал меня разыгрывать».
И смех и грех… Через несколько дней связался с Винокуром и поведал ему эту историю. После того как процитировал последнюю фразу Лещенко, тот произнес: «Ну, узнаю друга Лёвку».
Представляете, «не приходя в сознание, начал разыгрывать»! В этом есть глубокий философский смысл, вера в то, что неунывающий человек «выскочит» из самой сложной ситуации.
На розыгрыше был построен мой первый телевизионный эфир. Тот сюжет был построен на том, что будто бы Горбачев звонит в программу «Взгляд» и говорит что-то витиеватое: «Взгляды Горбачева расходятся со взглядами „Взгляда“, и эти взгляды необходимо скорректировать для того, чтобы выйти на разговор, иначе разговора не выйдет». При этом Александр Любимов гениально сыграл, изобразил, будто поверил, что это реальный генсек звонит. А в конце сюжета объявили: говорил юный пародист Грушевский.
Или вот еще был такой случай. Ранние 90-е годы, время президента Ельцина. В общем, меня подзуживал тогда один известный телеведущий, не буду называть его фамилию, и мне в итоге предложили на слабо, абсолютно бескорыстно, разыграть Олега Максимовича Попцова, тогдашнего руководителя канала «Россия». Была какая-то фактура, он якобы отказался снимать интервью с каким-то человеком. Причем тот, кто меня подзуживал, находился в этот момент в кабинете у этого руководителя, а до этого он все говорил: «Ну давай, проверим, на что ты способен в образе Ельцина?» На слабо он меня взял. Короче, он дал мне рабочий телефон Попцова, и я с домашнего набрал. «Здравствуйте, вас беспокоят из приемной Бориса Николаевича. Соедините с таким-то». Быстро соединили. Я говорю: «Я хотел высказать личное мнение». И совершенно спокойно, просто как в душевном разговоре, стал рассказывать, что типа я знаю, что вы приняли другое решение. Но мне кажется, что вы слишком много снимаете депутатов, понимаешь, Верховного Совета, всяких Хасбулатовых. Потом телеведущий мне рассказывал, что Попцов с первых слов вскочил, как будто он общался с реальным Ельциным. И он отрапортовал, что полностью согласен, что депутатов действительно слишком много. А я голосом Ельцина сказал: «Мне кажется, что достаточно было бы снять человека интересного…» То есть я разговаривал без всяких хохм, а просто абсолютно вжился в образ, и был такой солидный разговор. А он отрапортовал, что, да, к сожалению, его коллега, его подчиненный допустил ошибку, и ему будет сделан выговор.
Закончилось все тем, что после проведения развернутой беседы с «Борисом Николаевичем» он сказал тому самому телеведущему: «Срочно езжай, снимай все, давай». И тут он ему говорит:
– А вы знаете, с кем вы сейчас разговаривали?
– С Борисом Николаевичем.
– Вообще-то это был Грушевский.
– Талантливо, вот это да… Талантливо. Обалдеть, насколько убедительно.
И после этого меня еще больше стали звать на телевидение, надо отдать тем временам должное.
Если человек не может смеяться над собой, значит, он лишен самоиронии, и мне его жаль.
