Время собирать камни полностью

Пройдя распутным днём искус,

Иллюзия моей беспечности,

С агонией мирясь полутеней,

В огне сгорает вечности.

«До свидания, мой друг! Только обязательно до свидания, для «пока» мы ещё слишком мало знакомы. Эти дни нашей встречи не зарубцуются в моей памяти никогда, не охладеет в жилах кровь от твоего радужно-радушного прикосновения. Ты сделал меня вновь счастливым, как когда-то давно, в прошлой жизни, или в детстве, что ли. И не надо говорить, что это я такой просто чуткий и неординарный. Нет, нет. Всё это ты, и только ты! У меня абсолютно в голове не укладывается, как можно обладать такой мощной, неистощимой энергией и при этом оставаться настолько непосредственным и невесомым?! А? Ну, скажи. Откуда это всё? Из каких сказочных закромов, каких сусеков. Знаешь, а ведь ты мне отчего-то напомнил типичного былинного русского богатыря. Да, да! Не смейся, ну, правда. Ей Богу, вылитый! И статью, и духом, и образом внешним, особенно отчётливо разглядеть которые мне удалось под чарующим закатным солнцем вешним. С шага перехожу на бег. Подступает к горлу ком, а к глазам слеза. Придётся резко отрывать, иначе слишком больно, иначе нельзя. Береги себя, мой друг. И, умоляю тебя, оставайся до новой нашей встречи таким же, как в памяти моей теперь, ну а вместо обычных титров – впадающая в Волгу наших небес бирюза. Хочешь – верь, а хочешь – не верь…»

Когда я в третий или четвёртый раз перечитывал этот написанный мной отрывок, то невольно и само собой взял на поруки ещё совсем юную, буквально только что оторванную от питательной, полной вдохновения груди мысль. Мысль, невыносимо готовую к употреблению в целях сокрытия истинных мотивов преступления. Преступления против человечества или, лучше сказать, преступления человечеством. И всё это под ритмичный стук колёс многотонной, стремящейся в безымянную философскую даль махины, бережно убаюкивающей моё сознание, давая вдоволь насладиться открывающимся метафизическим горизонтом. Которому вторил вертикально-монотонный пейзаж за окном, лишь изредка сменяющийся безмятежными просторами полей, уже до краёв налитых жизненной силой весны и отважно готовых к битве за новый урожай. И он, по-видимому, не заставит себя долго ждать.