— Смеяться будешь — наследство получил, от тетки. Сначала думал, может, купить что-нибудь. А что купишь? На приличную машину не хватит, смех один будет, а не машина, про квартиру уж и заикаться нечего. Приобрел ружье хорошее и сюда подался. Пока хватает, чтобы хозяйке платить да на еду. А закончатся деньги — придется в Москву возвращаться, делать нечего.
— Слушай, а как ты вообще про Калиново узнал? — заинтересовался Коломеев.
— Не поверишь, — усмехнулся Женька. — Сел в автобус и поехал, куда глаза глядят. А по дороге разговорился с бабулькой, которая рядом сидела. Степанида и оказалась. Вот так я у нее и прижился.
— Понятно. Ладно, бывай, — поднялся следователь. — Интересный ты человек…
— Что же во мне интересного? — искренне изумился Женька.
— Да так… Сдается мне, если б ты один в лесу жил, то там и было бы самое для тебя счастье.
Оставив охотника размышлять над сказанным, Коломеев вышел. Надо было заниматься господином Орловым, предпринимателем, который, как выяснилось, очень хотел приобрести нынешнюю собственность Виктора Чернявского.
Жена самого молодого из оперов, Сережи Прокофьева, родила двойню. Событие это стало неожиданным для всей семьи, поскольку Наталья, девушка независимая, УЗИ во время беременности не делала и по врачам принципиально не ходила, полагая, что все должно идти естественным путем.
На работе Сергею скорее сочувствовали, чем поздравляли, и за последние две недели он в полной мере ощутил, что такое счастье двойного отцовства. Близняшки-девчонки оказались крикливыми, и высыпаться у него ну никак не получалось. А тут еще маньяк калиновский!
— Здорово, красноглазый, — заскочил в комнату кто-то из соседнего отдела, Прокофьев даже не разобрал, кто именно.
— Привет, — не отрываясь от бумаг, пробурчал он.
Черт, еще работы немерено! Переписав у всех жителей паспортные данные, Прокофьев добросовестно рассылал запросы повсюду, куда только можно, начиная с мест лишения свободы и заканчивая психиатрическими лечебницами. А еще нужно было протокол допроса свидетелей оформить, как полагается, задним числом понятых найти…
Прокофьев обхватил голову руками и тихо застонал.
— Эй, многодетный отец, тебя Коломеев спрашивал!
— Иду.
Вздыхая, опер поднялся на второй этаж, где располагалась прокуратура. Коломеев сидел в своем кабинете и внимательно изучал документы.
— Сереж, тебе задание, — сказал он, как только парень вошел. — Надо проверить алиби Орлова. Вот тебе бумажка, на ней все написано. Он уверяет, что был в кафе и в клубе, а к деревне Калиново близко не подъезжал. Получается, мамаша его все выдумала. Только непонятно, зачем ей это нужно.
— Иван Ефремович! — оживился Прокофьев. — Так вот же он, наш убийца! И мать его ничего не выдумала, просто она сына боялась, потому раньше и молчала! Брать надо Орлова!
— Иди давай. «Брать»… — передразнил его следователь. — Сначала алиби проверь, а потом уж и брать будешь. А то как бы тебя самого не взяли… за одно место.
Прокофьев вздохнул и, забыв про запросы, оставшиеся на столе, пошел выпрашивать машину до Москвы.
— Алиби Орлова подтверждается, — рассказывал он через три часа, потирая воспаленные от бессонницы глаза. — Его официанты запомнили, он у них постоянный посетитель. Кстати, забыл сказать — по этой, как его… по жене второй жертвы, короче…
— Мысиной, — подсказал Михалыч.
— Да, по Мысиной. Там тоже все чисто: днем была в салоне, а вечером с подругами на юбилее.
— Понятно, — Коломеев привычно побарабанил пальцами. — А что же нам тогда госпожа Орлова мозги пудрит? Да не просто пудрит, а с выдумкой! Вот что, Михалыч, проверь-ка ты бабу получше, а то она зачем-то следствие на ложный путь толкает. А что с Артемом?
— Как что? — усмехнулся Михалыч. — В Обухове сидит, ищет свидетелей столетней давности. Пока безуспешно.
— Что безуспешно, я и сам уже понял. Сереж, запросы в психушки готовы?
— Нет, Иван Ефремович, я не успел пока.
— Как не успел?! Да их же в первую очередь нужно было сделать! Ну-ка быстренько звони им, а то пока письменные запросы обернутся, у нас все Калиново повырежут. Понял?
Прокофьева как ветром сдуло. Коломеев вздохнул.
— Нет, ну как с такими работать, а, Михалыч?
— Да ладно тебе, у парня счастье привалило в двойном комплекте…
— Вижу. Он от этого счастья вторую неделю как мешком трахнутый ходит. С цементом. Так, что у нас со свидетелями…
Тоня вышла из дома, чтобы отнести бабке Степаниде свежее печенье, и обнаружила, что повалил густой снег. Она оглядела сад, вздохнула и накинула капюшон. Медленно бредя по тропинке, которой почти не было видно, думала о том, что Виктор может доиграться со своим пистолетом и пристрелить кого-нибудь не того. В том, что ночью она видела не убийцу, а совершенно другого человека, Тоня почти не сомневалась, хотя и не смогла бы объяснить своей уверенности.
