–Я умен. Я силен. Я умен. Я силен. Я умен…
–Витек, прекрати, – папа попытался остановить брата, но это было бесполезно, потому что мышцы на его худощавом теле в моменты припадков становились стальными, справиться с ним было очень сложно.
Длилась эта «велопрогулка» несколько минут. Отец успел сбегать за лекарствами, в которых за долгие годы сожительства с больным братом знал толк, позвонил по нужному номеру и вызвал психиатрическую бригаду, а я все стояла и смотрела. У дяди Вити стала идти пена изо рта, прежде чем папа дал ему дозу препарата. В минуты таких забвений дядя Витя никого не слышал, никого не видел. Я не имею представления, что было тогда в его голове. Я видела перед собой сумасшедшего обмочившегося мужчину, корчившегося в одних трусах. Но для меня это было уже привычное дело. Бригада приехала быстро, как это и бывало обычно. Один из врачей мне был уже знаком: не первый раз он был гостем в нашем доме. Дядю увезли.
Боже, насколько я развращена своей жизнью! Я задумываюсь над тем, с каким спокойствием и равнодушием описываю припадки дяди, похороны бабушки, а потом пугаюсь того, какая я стала отвратительная к моменту более-менее сознательного возраста. Абсолютная правда то, что у меня нет никаких эмоций по поводу мерзких картин моей жизни. Они приелись мне, как патологоанатому трупы, поэтому я от них даже не вздрогну, бровью не поведу.
Вечером того же дня отец сидел с Грачевскими, Славой и Аленой и обсуждал свою дальнейшую жизнь:
–Все, я осиротел.
–На что жить будешь теперь? – с жалостью спрашивала Грачевская.
–У Витька пенсия. Он инвалид же. Вторая группа. Уход на мне за ним оформлен. Он же недееспособный.
–А его пенсии хватит? – поинтересовалась Алена.
–Экономить будем, – сказал Седой и хлопнул рюмку паленой водки.
На следующий день пришли Вика и Настя. Разговор был более состоятельный:
–Олег, на что жить будешь? – с печальным вздохом задала Настя уже знакомый вопрос.
–У Витька пенсия, – повторил папа вчерашние слова, – будем экономить и жить, – сказал он, опережая реплику о том, что пенсии дяди Вити не хватит.
–Сколько всего у тебя денег выходит со всеми пенсиями, пособиями и прочими доходами? – спросила Настя.
–Ну, – Седой задумался, – около двенашки.
–На троих, – продолжила Настя. – Этого мало, – заключила она.
–Нам хватит, – махнул рукой папа.
–За квартиру, за трешку, сколько платить? – спросила она отца.
–Не плачу.
Настя широко раскрыла глаза.
–И давно? – спросила она.
Отец кивнул.
–Не видела, список должников? – спросила ее Вика, закуривая сигарету. – На подъезде висел.
Настя отрицательно качала головой.
–Олег там был, – продолжила подруга, – на самом первом месте с самым большим долгом.
–А если квартиру отнимут? – спросила Настя.
–Не отнимут. У меня тут брат, который инвалид. У меня тут дочь малолетняя, – пояснил папа.
–На ком имущество все? – продолжила спрашивать Настя.
–Отец и мать, – ответил Седой.
–Переоформи, – посоветовала она ему. – У тебя дача на Шлыковке, – напомнила она, – это место таких денег стоит… Не упусти дачу. Вообще ничего не упусти. Если все просрешь, дочь твоя останется без всего. Сейчас налетят коршуны эти, дружки твои, и разуют тебя. Будут спаивать, останешься без дачи, машины, квартиры…
–Да ну! – возмутился отец. – Это почему они должны меня разуть?
–Вот увидишь, – ухмыльнулась Настя и принялась давать отцу юридическую консультацию, которая затянулась надолго.
