– Всего-то!!! – взвыл он. – Пап, у меня заберут все накопления с рождения, квартиру, где я живу, все деньги на счетах, «Эликсир»! Еще наложат лапу и на твой игровой бизнес! Моя репутация рухнет… В итоге я сдохну от тюремной жрачки или какого-то вируса или вообще чего похуже! Очнись! Любые условия лучше этих!!!
– Ты выйдешь из мест заключения новым человеком. Да, без амбиций. Но так даже лучше. Мы постараемся кое-что тебе сберечь… Будешь обычным человеком. Вся эта слава пагубно на тебе сказалась!
– Представляешь, сколько я вкалывал, чтобы нажить эти миллиарды?! Я ни за что от них не откажусь!!!
– Дэйв, – Робин горестно закусил губу и провел рукой вокруг шеи. – Надо остановиться.
– Тебе надо – вот и тормози! – зло рявкнул он, вскочил и принялся тарабанить в дверь.
Его отвели назад в тюремную камеру. Парень не мог успокоиться: ходил как маятник по замкнутому пространству. И злость его подогревала. Злость на то, что он во всем виноват! Злость на то, что дал Подъяблонским так выкрутить себе руки! Злость на отца, мать, деда, бабку, на весь свет!!! И злость на себя, конечно! Саданул рукой об стенку, почувствовав боль на запястье, несколько минут бил в одно место двумя руками. Остановился и выдохнул. Слегка полегчало, слегка. Теперь он уже ел. Не все, а так бульон и кое-какие вкусняшки. И камера у него хорошая, ее выбил для него Вилен. Но могут быть соседи. Со всеми вытекающими… И не при его внешности сидеть в каменном мешке! Вовсе нет!
Дверь открылась.
– Хотите поговорить со своим ментором?
– С Виленом Григорьевичем?
Тюремщик согласно кивнул.
– Хочу и очень!!!
– Передам.
***
Орлан поздно возвращался домой. Мишель все хмурилась время от времени и дула губки, пока объясняла ему сложные моменты в геометрии. А этих сложностей становилось все меньше и меньше. Уже было пару раз, что он подлавливал девчонку на том, что она сама не знала материал или даже рассказывала ему неверно. Почему-то это ее обижало!
«Эти девчонки – самые непонятные существа на планете! Когда у меня не получалось, то Мишель огорчалась и смотрела как на тупого. Теперь успехи – опять не так! И что это за дурацкие вопросы: «Орлан, а когда ты планируешь составить наш совместный гороскоп у астролога?» «Орлан, а как ты думаешь: стоит ли мне поменять прическу или нет? И на какую?» Или вообще хит: «Я скоро пойду с родителями за покупками: какие цвета и фасоны ты в одежде предпочитаешь?» Это меня изматывает, просто изматывает…» – честно признался он сам себе. – «Никогда бы не подумал: чтобы дружить с кем-то, надо столько знать и уметь! Чувствую себя целым бревном, которое спрашивают о резных завитушках из дерева в Париже… Почему все так сложно, почему? Что ей не нравиться? Раньше все было проще!»
Степан Шкварок к удивлению открыл дверь.
– Привет, пап… – робко мяукнул он.
– Где мать?
– Что? Не знаю…
– Ты куда сейчас ходил?
– В смысле? Я только вернулся с 4 района из училища.
– Так поздно? – глаза отца обшарили его со всех сторон.
– Ну, я еще занимаюсь иногда с одной девочкой геометрией. Я тебе о ней рассказывал – китаяночка Мишель.
– С матерью сегодня встречался/общался?
– Нет. Видел ее только утром – она еще спала, когда я ушел.
– Это все из-за тебя!!! – зло сказал мужчина и отвесил ему удар ладонью от уха и до подбородка.
Сын дернулся, но смолчал. Отец отвернулся от него и отошел вглубь комнаты. Орлан тут же сбросил одежку, подхватил ее и кинулся к себе на балкон. Там все свернул кое-как и внимательно разглядывал через большую щель комнату. Не показалось: все элитные вещи из черного мешка, да и сам мешок испарились. Заерзал тихонько и проверил у себя наличие элитных шмоток: его все на месте. Лег спать с тяжелым сердцем
Хорошо хоть Мишель добротно его накормила!
***
Вилен Григорьевич сидел напротив Дэйва в явно отменном расположении духа. Словно они были не в тюрьме, а где-то на загородном пикнике.
– Сколько ты готов отдать за свое освобождение?
– Я не хочу, чтобы Вы думали, что все мои деньги дались мне легко. Для многих из них я горбатился на фотосессиях, ночных сменах и падал после почти замертво.
– Это похвально. Так сколько?
– Вообще я не хочу расставаться даже с копейкой.
Мужчина довольно хмыкнул, словно он все делал, чтобы его позабавить.
– Говорите суммы, пожалуйста, – попросил Гнески.
– Надо дать внушительную сумму, такую сумму, чтобы ее мог чуть-чуть заметить один влиятельный человек. Неофициально, конечно.
– Вы меня не кинете? – прищурился блондин.
– Если бы хотел, то даже не трудился записать тебя к себе в «Тренажерку».
Дэйв вздохнул. Одни только слова. Но ему приходилось верить Вилену или годы тюрьмы…
– Сколько?
– Думаю, сумму в 200 миллионов долларов он заметит хоть немного.
– И все?
– Нет, конечно. Потом надо будет подмазать в горсовете юротдел. Кстати, у тебя там вроде бы был конфликт?
– Был, – сцепив зубы, подтвердил Дэйв.
