Я слишком ослабела… все кошмары последних дней плохо влияют на меня. Я смотрю в зеркало и вижу там свою тень… впалые щёки, больное лицо… Будто я и впрямь надышалась ядовитых испарений магического варева из другого мира. А может, надо просто меньше курить кальян.
Совсем перестать курить.
Хотя…
«А ты, наверно, не пьёшь и не куришь?»
«Нет, почему, я могу иногда».
Дэнчик застенчиво опускает голову, как будто ждёт продолжения. Мне кажется, его интересуют не эти яды, а возможность быть ближе ко мне. Я каждой клеточкой ощущаю его влечение…
А Яр… мне больно думать о нём. Страшно вспоминать тот день, когда я в отчаянии звала его на помощь. Внушаю себе, что не пущу его больше, закрою все двери и не стану слушать, что он станет мне говорить.
Он бесстыдно вскружил мне голову и оставил одну, а ведь все эти ужасные состояния начались у меня с тех пор, как он появился в моей жизни!
Тёплые слёзы опять струятся по щекам, и я вспоминаю то счастливое время, когда ещё не знала его. Я много работала, гуляла, размышляла… Читала книги, ценила своё уединение. Иногда влюблялась — поверхностно, играла в это, радовалась, порой немного страдала — ровно столько, чтобы чувствовать себя живой.
Я умела наслаждаться своими перепадами настроения, вспышками безудержного желания, редкими встречами, волнами вожделения, прокатывающимися по коже, отчего она вся до кончиков пальцев на ногах покрывалась мурашками… Свободные отношения, такие, какие были у меня с Марком, дарили и наслаждение, и разрядку, и те необходимые мне впечатления, которые я трансформировала и обращала в творчество.
Эмоции были мне необходимы, как пища для огня таланта, рождавшего образы, которые я дарила миру.
Но теперь… то, что я чувствую к Яру, ввергает меня в бездну чёрного отчаяния, мутной безысходности, опустошения и страха. Я не знаю, что делать, и как от этого спастись. Мне хочется забыть всю эту историю, вычеркнуть Его из памяти, чтобы начать жить заново.
Я так рада, что в моей жизни появился Дэнчик, этот милый мальчик. Он приходит почти каждый день лечить меня, и я благодарю судьбу и Злату за то, что привели его ко мне.
* * *
Лара едва доползла до кухни, чтобы покормить кота. И вздрогнула от стука. У неё не было ни домофона, ни дверного звонка: она давно обрезала все провода, чтобы её не отвлекали от работы. Когда художница действительно ждала гостей, созвонившись с ними предварительно по телефону, то встречала их, спускаясь на первый этаж, и сама открывала входную дверь.
А стук был чем-то необычным и даже неуместным, будто ворвался к ней из другого мира…
* * *
Она ждала этот стук, и он раздался в тишине её пламенеющего мира ответом на множество лихорадочных, болезненных мыслей, раздвигающих границы восприятия. Не боясь безумия, ибо Камила не сомневалась уже, что скоро умрёт, а потому могла позволить себе любую блажь, она вспоминала странные вещи, которых помнить не могла…
