И снова строчки нечитаемого текста, составленного как будто из смеси разных языков: латинские буквы и арабская вязь; надписи, громоздящиеся одна на другой, формулы, символы, звери. Причём, рисунки были выполнены в цвете и не оставляли сомнения в художественных способностях их создателя.
— Что это такое? — мама Алины подняла глаза на учительницу, но та лишь развела руками. — Моя дочь, конечно, любит рисовать, но я никогда не видела ничего подобного. А надписи? На каком они языке? Это розыгрыш?
— Мне больше делать нечего, как вас разыгрывать? — возмутилась учительница, — и я, и все дети на каждом уроке видят, как Алина выключается из реальности и начинает рисовать в тетради странные вещи, спросите её одноклассников. Я не хочу судить, но, кроме прочего, это отвлекает детей от урока и вызывает насмешки. Я бы вам советовала показать девочку психологу.
— Мы ходим к психологу, — кивнула Татьяна, словно в трансе, рассматривая странный символ на последней исписанной странице.
Почему-то не карандашом, а уже ярко-красным фломастером под законченным упражнением был изображён направленный вершиной вниз треугольник с крестом над основанием, от него во все стороны исходили золотистые лучи17.
— Дело не в ней, — сказала мама Алины, — когда дочке было шесть лет, без вести пропала её сестра-близнец, и в тот же год погиб её отец, а с ней что-то случилось, и она забыла о существовании своей сестры. Видя это, мы с дедушкой решили не говорить ей ничего, но мне кажется, в этом году она начала что-то вспоминать. И всё же как это может быть связано?
Татьяна развела руками, глядя на тетрадь.
— В нашей школе хороший психолог, — сказала Наталья Николаевна, — сходите к ней вместе с дочерью или обратитесь к любому другому. Я не специалист, и вряд ли смогу вам помочь.
— Хорошо, спасибо, — кивнула Татьяна, — но сначала я поговорю с ней дома. Я могу это взять?
— Конечно, берите.
* * *
Алина жевала бутерброд и безучастно разглядывала картинки и надписи в тетради, которая лежала перед ней на кухонном столе.
— Мама, ты думаешь, я больная? Я что бы, стала такое рисовать?
— Не знаю, а кто тогда?
Татьяна сидела напротив неё, переплетя пальцы.
— Блин, ты чё, не веришь мне, мама? Не знаю я, кто. Училка, дураки — одноклассники, откуда я знаю?
— Алина. — мама строго посмотрела на неё. — Мне сказали, что все видят, как ты рисуешь.
— Тогда как бы я успевала всё? — возразила девочка. — У меня же одни пятёрки! Думаешь, я могла бы одновременно писать эту чушь, рисовать, делать задания и слушать? Как?!
Она развела руками и сделала круглые глаза.
— Малыш, ты же знаешь, что у тебя есть странности.
— Есть, но не такие! — девочка ткнула бутербродом в страницу. — Что вот это такое, скажи мне? Я даже не знаю. Жёлтая курица?
— Феникс? — предположила мама.
— Какой ещё Феликс? А это? Змей Горыныч, что ли?
Хлебные крошки упали на изображение трёхголового дракона.
Татьяна бессильно вздохнула.
— Ну если не ты, то кто?
— Почему ты мне не веришь, мама?
— Я верю, но… давай сходим к врачу, ладно?
— Я не больная! — Алина запустила бутербродом в угол кухни и вышла, хлопнув дверью.
Она долго плакала, обнимая разноцветного единорога, потом пришла мама, попросила прощения, поцеловала на ночь. Алина её не винила. Она не понимала сама, что происходит.
Много раз она видела один и тот же сон. В этом сне немного менялись декорации, но основное оставалось таким же: ей всегда было около шести лет, и она была в деревенском доме, обычно внутри: на кухне, в комнате мамы, дедушки или в своей кровати, и вдруг всё вокруг заволакивала прозрачная голубая дымка, раздавался звук невидимых колокольчиков, в комнату вплывала, не касаясь пола, прозрачная синяя женщина, подхватывала её и уносила. Что было дальше, Алина не знала, сон на этом всегда кончался, но её каждый раз охватывало ощущение ужаса и безысходности.
На этот раз она стояла во дворе у крыльца, и была такой, как сейчас, не младше. Мама с дедушкой огребали возле забора жёлто-красные листья, которые красиво падали с растущих у дома берёз. Голубая дымка опустилась как обычно, но из звуков она слышала лишь шелест листвы. Синяя полупрозрачная женщина просочилась сквозь калитку и мимо Алины влетела на крыльцо.
— Мама, дедушка! — закричала девочка. — Там какая-то синяя тётя зашла в дом!
Дедушка прислонил грабли к забору и поспешил к ней. Они вместе вошли в дом и проходили молча кухню, зал, спальню. Остановились между кроватью и столом.
— Тут никого нет, — сказал дедушка, — наверно, тебе показалось.
Внезапно он упал, как будто что-то притянуло его вниз, пытался встать и сказать что-то, но не мог. Алина хотела взять дедушку за руку и помочь подняться, но услышала звон. Этот звук, казалось, исходил из металлической спинки кровати, на которой извивались кованые цветы-колокольчики, оттуда появилась синяя женщина, подхватила Алину и вместе с ней полетела к выходу.
Как будто ей нужна была дверь….
