Через пару миль после знака, сообщающего о приближении города, деревья вокруг поредели и с обеих сторон стали попадаться дома. В основном жилые. Чаще всего двухэтажные, стоящие один от другого довольно далеко. В основном деревянные, со стенами, выкрашенными грязно-белой краской, которая отслаивалась чуть ли не горстями. Часто казалось, что ветхие крыши не в состоянии выдержать более или менее приличной бури: один порыв ветра — и такую крышу сразу снесет.
— Вчера вечером в отеле я читала перед сном об этих местах, — сказала Ханна. — История их может с ума свести. Сначала здесь было поселение коренных американцев. Примерно в тысяча семьсот двадцатом году их выгнали французы. Потом французов сменили британцы. После Войны за независимость британцы ушли, и сюда явились испанцы. Они воевали на нашей стороне, но потом уходить не захотели, пришлось прогнать их силой. Пока вся торговля шла по реке, город процветал. Ходят слухи, что у подножия скалы существовал и второй город, как бы теневой. До сих пор рассказывают всякие истории про пещеры, торговлю спиртными напитками, про гулящих девок, ворованное золото и контрабандные драгоценности. Даже если хоть что-то из этого правда, второго города давно больше нет. То ли взорвали его, то ли затопили. А потом появились железные дороги, и речная торговля захирела. Осталась кое-какая промышленность. По большей части бумажные фабрики, потому что кругом было много лесов. А теперь и эта индустрия увяла. Думаю, поэтому здесь так много старых строений. Многие из них того и гляди развалятся.
Ханна замолчала. Когда они подъехали к городу ближе, внешний вид домов значительно улучшился. Они стали больше, просторнее. И стояли ближе один к другому. Выросли до трех этажей. Большинство из них тоже были выкрашены в белый цвет, но краска отличалась свежестью и яркостью. Некоторые дома были синего цвета. Попадались и желтые. На окнах многих имелись ставни. Большинство домов — с террасами во всю ширину дома. У некоторых — веранды с колоннами или затейливыми деревянными перильцами. Пешеходные тротуары, тянущиеся мимо, были широкими; их отделял от проезжей части ряд высоких деревьев.
Вскоре деревянные строения уступили место кирпичным. И все равно виднелось множество всяких балкончиков и веранд, но уже с веретенообразными опорами и вычурными металлическими глянцево-черными перилами. Очень похоже на уменьшенную копию Нового Орлеана, подумал Ричер. Крыши домов в основном плоские. Окна и выше, и шире, некоторые рамы квадратные, иные с полукруглым верхом. Между улицами множество переулков. По обеим сторонам всех улиц имеются стоянки для автомобилей. Почти все наполовину пустые. Ричер заметил парочку кафе. Несколько баров. Небольшую церквушку из кирпича и с довольно топорными витражами. Похоже, ее не так давно перестраивали, но финансирование явно было скудным. В городе оказалось множество разных предприятий мелкого бизнеса. Ломбард с развешенными в глубинах двух витрин пистолетами и гитарами. Страховое агентство. Шиномонтажная мастерская. Горстка небольших отелей типа «ночлег и завтрак». Рыбная лавка. Магазин сотовых телефонов. Автомастерская.
Полчаса Ханна с Ричером просто разъезжали по городу. Начали с главной улицы и проехали все ее кварталы в обе стороны. Катались до тех пор, пока не получили более или менее ясное представление о географии города. Наконец остановили машину возле какой-то кафешки. Ханна сбегала и взяла там две большие кружки кофе «с собой». Вернулась в кабину, вручила кружку Ричеру.
— Ну что, в отель? — спросила она.
Ричер помотал головой:
— Нет, сначала к тюрьме. Потом поедим. А уж потом и в отель.
Джед Стармер сидел на обочине дороги. Позаимствованный у курьера велосипед валялся рядом, по левую руку, то есть там, куда он и упал, когда Джед с него спрыгнул.
Джед смотрел на велосипед и тяжко вздыхал. На самом деле он с него и не спрыгивал. Только имел такое намерение. И даже попробовал. Но ноги совсем уже отказались слушаться. Так что он, если быть до конца честным, с велосипеда не спрыгнул, а скорее свалился. То ли не справился с управлением, то ли случайно наехал на камень, если представить случившееся в более позитивном для него ключе.
Но вот по правую руку представало зрелище, которое отнюдь не настраивало Джеда на позитивный лад. Настоящая гора. Или, если быть более точным, холм. А еще точнее, подъем. За те минуты, пока Джед сидел на земле, он дал себе волю, и воображение его разыгралось вовсю. Но нет, конечно, это не Эверест. И не горная вершина Айгер, что в Альпах. И не Килиманджаро. Все-таки это был подъем, и высота его, вероятно, не превышала сотни футов. Но для Джеда сейчас разницы никакой — что сотня футов, что тридцать тысяч. И в том и в другом случае Джеду все равно такого подъема ни за что не одолеть. Дотащить велосипед до самого верха он не сможет, поскольку ноги его неимоверно дрожат. Придется сидеть там, где он сидит. Возможно, всю оставшуюся жизнь, поскольку на помощь никто не придет.
