Редко кто может заработать на прозвища — «Командир» или «Воевода». Пусть некая частица в них и от иронического. Но присутствует также и любование — вон у нас какой орел! — но уважительного все–таки больше. Не в каждой группе такой — «особый», не верят, что могут быть еще. Впрочем, других групп не знают, сравнивать не с чем — те редкие столкновения, в которых сходились в период, так называемых, «зимних» или «летних» разведвыходов, не в счет. До того ли, многое ли разглядишь мельком, когда все, как один, человечьих оформлений не имеют, да в одной зеленой марле на всякую потную рожу не первой красоты?
«Третий» руку поднимает — Миша — Беспредел — робко, словно ребенок.
— Про город можно узнать, который на уши поставим? Может, легче будет решение принять? Или тоже входит в пакет — «до времени»?
Командир смотрит на Извилину, тот секунду медлит, вроде сомневаясь, но… Страна названа и город. И тут уже не один бы присвистнул изумленно и плотоядно улыбнулся.
Петька — Казак тут же объявляет некое общее мнение:
— Ну и правильно — они мне никогда не нравились!
— Подписываюсь! — тут же заявляет Лешка — Замполит и картинно принимается объяснять причины: — Исключительно из любопытства! Мне всегда говорили — еще в утробном детстве — что именно от этого и помру. В смысле — от любопытства! Родился едва ли не семимесячным, до срока вышел, до срока и уйду. И более путевые уходили!.. И тут я не смелый — я безнадежный! Просто нет у русского человека сегодня вариантов перед танком, что прет на него, как падать на колени и умолять о шкурном, либо бросать камни и материть. Логика западленца говорит, что второе бесполезно и чревато, но во мне от потомков больше. И при том… верю, что чудеса еще случаются, то связь сшибешь, то стекло–линзу наводчика повредишь. Если камней много, то по теории вероятностей, среди них и кремень может случиться. Бывает, что кремень об металл вышибает искру. А там — кто знает… И не надо всем. Где десять могут, там и шесть управятся. И потом Извилина, как всегда, не учитывает фактор везения. Короче, в этот раз меня не прокатите. Участвую!
Действительно, группе иной раз фантастически, просто сказочно везло. И каждому хотелось думать, что свой лимит они еще не исчерпали.
— Два гроша — уже куча!
— Умрем все. Вопрос — как? Участвую! — говорит «Третий» — Миша — Беспредел. — Но на одном условии — не хочу быть дублем центра. Не по мне это — на смерть отправлять.
Извилина кивает.
«Четвертый» — Федя — Молчун — говорит просто:
— Да.
И опять уходит в себя. Без отметин только он, но пользуется равным, если не большим уважением. Весь сосредоточенный на собственных демонах. «Не обдумывай отхода — это на тебе как каинова печать, не мни что не заметят. Ищи главного и бей. Ищи сильного и бей опять, а потом никого не ищи — бей всех, кто подворачивается, до кого дотянуться в состоянии. Не можешь бить — грызи. Не можешь грызть — царапайся, ищи глаза. Сам уже не видишь — так на ощупь! На запах! К этому времени смердеть уже начнут!..»
Лишь свободный человек делает выбор.
— Вот теперь потанцуем! — радуется Петька — Казак.
— В аду холод, а не жар. Русским ли холода бояться? Топить печь можно и чертями.
— Замполит Анатольевич, вы свое большое слово сказали, теперь будьте столь ласки — не прелюбословьте под руку, твою в бога душу макароны!
Петька знает подход и подходцы.
— Верно, Анатоль Замполитович, дайте слово тем, кто ни пол слова.
— Второй?
— Средств хватит? Чтобы «похоронные» не трогать? — спрашивает «Второй» — Сашка — Снайпер. — Где на такое деньги взять? Это же не в кабак закатиться гульнуть.
— За Басаева сколько–то–там дают…
— Ты еще американцам поверь! Они своим военным за Саддама 25 миллионов обещали, а когда те его выкопали, так — шиш с маслом! — мол, обещали не за поимку, а за информацию — как поймать.
— И всяк нашего брата облапошить норовит, — укоризненно говорит Седой, и непонятно всерьез он это или измывается.
— Деньги под операцию можно взять и в момент операции, — роняет Сергей — Извилина.
Опять переглядываются, и даже Командир удивленно вскидывает брови. Но, если Извилина говорит…
— Контрибуцию?
— Угу.
— Так их! — загорается идеей Замполит. — Обложить! Чтоб по самому больному их — по кошельку! По мордояйцам, да пусть еще платят за это!
«Второй» — Саша — Снайпер — никогда не принимает поспешных решений.
— Отход? Если что–то пойдет не так?
— Не будет. Операция в один конец, без отхода.
— Ого!..
Но понятно…
Разработка отхода часто служит в ущерб самой операции — это аксиома, приходится предусматривать различные варианты, искать несколько путей, а иногда и отказываться от самой операции из–за того, что невозможно гарантированно уйти. Но если идешь без надежды и желания остаться в живых…
— Зачем? — спрашивает Сашка.
— Что — зачем?
— Зачем это?
— Извилина — ответь ты ему!
— Показать другую войну, — говорит Извилина не поднимая головы, все так же продолжая выцарапывать на бутылке арабские письмена. — Совсем другую. По средствам.
— Что нас может спасти от Коллапса? — мрачновато комментирует Леха. — От Коллапса нас может спасти только Армагеддон!
— А яснее?
