- А у нас тем временем другое блядство! - огорчается прошлому Михаил.
На это брошенное, Казак отвечает:
- Все правильно! Только Сталину сразу надо было зачистку делать - на лет пять раньше! Да и потом - в момент к стенке тех, кто орал: "Малой кровью, да на чужой территории!", глядишь, действительно поменьше крови было бы.
- Судишь Сталина?
- Его только по одной статье следовало - халатность. Исключительно за 22 июня 1941 года! А остальное ему прощаю! - великодушно говорит Петька.
- Сталин - русский человек! - сердито замечает Седой. - Насквозь русский - тут хоть как просвечивай. Почему? Да все очень просто. Тридцать лет возле золота России просидел и пальцем не дотронулся. Сына Якова на генерала Паулюса не сменял, хотя ему предлагали. Почему? Не мог! Не достойно вождю. Этим молча, без заламывания рук, говорил всем - не только ваши погибают сыновья, а и мой тоже - ничем от вас не отличаюсь! Горе общее - значит, и мое с вашим! Ради веры народа не сделал иного. Не мог! Сыновей своих воевать отправил! И сам умер, кроме шинели и мундира, и валенок, подшитых собственноручно, никто не нашел ничего - ни в швейцарском, ни в английском банке.
Есть еще одна лакмусовая бумажка определения "русскости", - думает Извилина, - отношение, часто инстинктивное, к Сталину. Русский человек, как правило, относится к Сталину уважительно...
- А лагеря?
- И ты туда же?
Сказано это с удивлением и тоской не меньшей, чем когда впервые произносилось: "И ты, Брут?"
- Ты попробуй перед Великой Отечественной на тот пост вместо Сталина примерить фигуры вроде Горбачева и Ельцина. Один - невразумительный пустой болтун, за что ни возьмется - все просрет, второй из-за своей мелочной мстительности и без войны развалил государство!
- Не так все просто...
- Конечно, не просто - тут постараться надо! - взрывается Петька-Казак. - А если не так, то значит еще хуже - не два дурака, а "засланцы"! И вербовали, да выдвигали их, когда они еще в комсомольских лидерах дурковали. Думается, что не их одних, тут по площадям работали. Типичнейшая агентура влияния, хотя тут мне больше нравится определение от времен Сталина - "враги народа", пусть грубо и наивно, но точнее и быть не может! И про лагеря ты мне не рассказывай! Мой отец их прошел, а еще раньше - дед. Тот и другой фамилии начальников лагерей называли. Сказать? Те же самые - "абрамские"! В каждом лагере "естественных" смертей - хоронить не успевали... Извилина, кинь-ка недотепам справочку по национальному, да в процентах. Сколько начальников сталинских лагерей было еврейской национальности? С 1918 по самую смерть Сталина? Да, включая начальников над этими начальниками и так до самого верха?
- За 99 процентов, - говорит Извилина. - Едва ли не сто.
- Шутишь? - тут недоверчиво переспрашивает и сам Замполит, казалось, ко многому привычный, ко всяким сюрпризам.
- Нет. Тут должности больно ответственные - кому попало такое поручить нельзя.
- Действительно, чудно, - говорит Миша. - Одни евреи в лагерях сидели. Другие такими же лагерями командовали...
- Ничто не возникает из ничего и не исчезает бесследно, - бормочет Седой. - Блядская закономерность...
- Люди-скелеты, горы трупов, заваленные рвы - это закономерность?
- Когда тебе нечем кормить собственное население и солдат, когда под тобой уже тлеет, все рушится, до того ли тебе - что едят твои узники? Две недели переходного периода, когда немцы отстранились, были не в состоянии, а союзники не спешили взять лагеря под "эгиду союзных войск", оформить это юридически. Преодолеть межведомственные разборки - кому кормить, и кто это все будет оплачивать. Бумажка туда - бумажка обратно. Выписки накладных, подсчет необходимого, гуляние от подписи к подписи и вот...
- Ты про Чеченские рассказываешь? - спрашивает Сашка, замирая в дверях. - Про снабжение армии?
- Нет, - сердито бурчит Седой. - Подвоз со складов, нерасторопность отправляющих, кормление твердой пищей, превышение норм - еще сотня тысяч бывших узников в ров! Остальные окончательно изморены - можно приглашать корреспондентов и показывать ужасы.
- В общем, немцы - мохнатые и пушистые?
- Немцы того периода - наши враги! - едва ли не рычит Седой. - За то, что они сотворили на территории России или позволили проделать это своим прихлебателям, их следовало уже в самой Германии ставить к стенке всех, кто, почитай, старше 15-летнего возраста - без разбора личной вины! - жестко без тени сомнений рубит Седой. - Но и чужого им приписывать не надо! Тут собственного хлебать, не расхлебать...
- И крематориев, скажешь, не было? Позже, что ли понастроили?
