Положив на землю букет, Ринтын принялся рвать ягоды. Сначала он брал их подряд, потом стал выбирать поспелее, покрупнее.
Он так увлекся, что не слышал, как кто-то подошел сзади.
И только когда на ягоды упала плотная тень, закрыв солнечный свет, Ринтын обернулся и увидел перед собой человека. Он смотрел на Ринтына, и лицо его кривилось, будто от зубной боли.
— Что же вы это тут делаете? — спросил он.
И Ринтын вдруг с ужасом понял, что ест ягоды, которые посадил этот человек! Как же тут не догадаться? Вот его домик, ограда… Да и ягоды растут в определенном порядке, а земля разрыхлена… Ринтына охватил такой стыд, что ему трудно было произнести слово. Наконец он сказал с усилием:
— Извините… Я не знал, что эти ягоды ваши. Я очень сожалею…
— Он сожалеет, — насмешливо произнес хозяин. — Да в том разве дело — мои это ягоды или еще чьи-то?.. Вы знаете, как это называется? Ну хорошо, если уж вам очень захотелось клубники, попросили бы…
Человек говорил негромко, но с такой горечью в голосе, что это действовало сильнее самых сильных ругательств. По чукотским представлениям еда тайком считается одним из наиболее низких пороков.
— Честное слово, я не хотел этого! — почти закричал Ринтын. — У нас такого нет! Все, что растет на земле, — это общее, потому что никто ничего не сажает! Я не знал… Я заплачу за то, что съел.
С лица хозяина сошло выражение недовольства, в глазах зажглось любопытство.
— Вы откуда?
— Я студент университета…
— Кореец или китаец?
— Чукча, с Чукотки я, — уточнил Ринтын.
— Оттуда, где утонул "Челюскин"?.. Что же вы сразу не сказали? У вас же там Арктика. Никакой растительности! Льды и голый камень… Пурга, олени и собаки!.. Как же, слышал, читал. Вы уж меня простите, что я на вас накинулся.
Хозяин примирительно подал Ринтыну руку.
— Нынче на клубнику хороший урожай, — сказал он, взял с земли сорванные цветы, встряхнул и протянул Ринтыну. — И картофель хорошо цветет, дружно, добавил он.
— Я очень прошу извинить меня, — выдавил из себя Ринтын. — Вы мне скажите, чем я могу загладить свою вину?
— Ну зачем же так! Я же понимаю… Вот только скажите, пожалуйста, почему вы сорвали именно эти цветы?
Ринтын повертел букет. Действительно, почему он выбрал именно их? Вон там, возле дома, растут более красивые цветы — большие, красные, сочные…
— Эти немного похожи на наши, тундровые, — объяснил Ринтын. — Тут их у вас целые заросли, наверное, дикие…
— Не хочется мне вас огорчать, — сказал хозяин, — но букет, который вы держите, составлен из картофельной ботвы.
— Да? — переспросил Ринтын и поглядел еще раз на букет.
Все же цветы были хороши!
— Наверно, для девушки? — подмигнул хозяин. — Так я вам дам другие, настоящие цветы. Пойдемте в дом. Как вас зовут?
Ринтын назвал себя.
— А меня Семен Петрович.
Он провел Ринтына на застекленную веранду, усадил за стол и придвинул большую глубокую тарелку, наполненную доверху отборнейшими ягодами клубники.
— Угощайтесь, — радушно пригласил он.
Ринтын не посмел отказаться, хотя аппетит у него давно пропал и самая сладкая ягода не смогла бы уничтожить горечь и стыд от случившегося. Семен Петрович вышел и вернулся с букетом длинных, будто насаженных на зеленую палку, цветов.
— Эти цветы будут лучше, чем картофельные, — торжественно произнес он.
— Да мне ничего не нужно, — пытался отказаться Ринтын, — и никакой девушки у меня нет.
— Ну уж и нет, — недоверчиво и лукаво сказал Семен Петрович, суя Ринтыну в руки букет.
Он проводил Ринтына до опушки леса и сказал на прощание:
— Приходите. Всегда буду вам рад.
Ринтын разыскал Кайона в бильярдной, отозвал его в сторону и рассказал о случившемся.
— Я так и знал, что это твое хождение по лесам добром не кончится, наставительно сказал Кайон. — Как же это ты не мог сообразить? А еще начитанный человек! Ты же видел ограду, культурно обработанную землю. Хорошо, что попался тебе такой человек. А вдруг нарвался бы на кулака какого-нибудь? Ну, понимаю, на ягоды и я мог польститься, но на картофельные цветы! Где у тебя были глаза?
— Откуда я мог знать, что это картофельные цветы? — уныло возразил Ринтын. — Ты бы сам посмотрел, какие они!
— А что, красивые? — заинтересовался Кайон.
— В том-то и дело! — ответил Ринтын. — У них нежная голубизна, как на изломе весеннего льда. Ни за что не скажешь, что под ними лежит прозаический картофель…
Все же в душе Ринтына долго оставался горький осадок, и он перестал ходить в лес. Теперь он гулял по берегу моря, шагая по твердому мокрому песку, глядя на проходящие корабли.
Вскоре кончился срок пребывания в доме отдыха. Кайон уехал под Выборг в спортивный лагерь, а Ринтын вернулся в Ленинград.
Жизнь в летнем городе оказалась трудной. Теплом несло не только с белесоватого от зноя неба, но и от каменных стен зданий, от нагретого асфальта. В поисках прохлады Ринтын уходил в городские парки, сидел с книгой под тенью деревьев. Из большого сада возле Адмиралтейства был хорошо виден Исаакиевский собор.
