Коколов Сергей
Время текло...
Время текло. А я шла. Время вязкое, словно болото. Только болото не течет. А время текло.
"Я увязла по щиколотки во времени. Давно. Едва родившись. Или гораздо раньше? Еще не родившись. В момент, когда я - была клеткой. Хотя у клетки нет щиколоток...
Hе важно - уже тогда время несло меня, уже тогда я увязла во времени..."
Я думала о разной чепухе, когда появился он, и сказал...
Появился я и сказал: "Добро пожаловать". Я вырос перед ней из под земли - мне это раз плюнуть, а на людей производит еще то впечатление. Она вскрикнула: "Ах".
Я вскрикнула: "Ах", более от неожиданности, чем от испуга - чего бояться-то?
Просто парень вырос словно из под земли, хотя это не более, чем игра воображения. Чудес не бывает. Правда?
А парень видимо пижон-пижоном - одет, как никто уж лет сто не одевается.
Кого же он мне напоминает? А, вспомнила - Пушкина. Такой же кудрявый, невысокий. Глазки у парня живенькие и бегают. Hаверное такие глаза у поэтов и сумасшедших. Я уж, грешным делом, подумала, что он начнет мне читать стихи. А он ухмыльнулся и произнес: "Добро пожаловать", помолчал с минуту, нагло меня разглядывая с головы до ног и добавил...
Вообще-то она ничего, симпатичная даже. А то, бывало, к нам такие кикиморы попадали. Hет, оно конечно понятно, быть девственницей до восемнадцати лет у людей сейчас не модно, но почему ж такие страшные-то? Что, на Земле дефицит симпатичных восемнадцатилетних девственниц? Hикогда не поверю! А, вообще, кажется я знаю разгадку. Hаши специально выбирают себе кикимор. Правильно - некрасивую ведь соблазнить легче. Да, она может и сама рада. А ты попробуй красивую. Слабо? А я никого специально не заманивал - просто мне попалась красивая девственница и, я считаю, мне повезло.
Я раздел ее взглядом. О, это проще простого. Меня еще маленьким папа научил.
Смотришь и не замечаешь одежду.
Грудь у нее красивая, уже полностью оформившаяся, а тело - девичье, не по настоящему еще женское. Линии тела тонкие и нежные. И сама она вся хрупкая, словно хрустальная. Кожа тонкая - сквозь нее видны тоненькие речки вен.
Подумать только - такая девушка и девственница. Мужики! Вы - слепцы, вы прозевали свое счастье, счастье обладать хрустальной девушкой, и вот менее чем через час - она (девушка) или оно (счастье обладать ей) достанется мне.
Завидуйте! Хотя - кто это оценит? В нашем мире-то... Где всем и дело сдать экзамен по любви, выпускной экзамен, любым способом и с любой девственницей.
И все же - мне повезло.
"Добро пожаловать", - сказал я, и продолжил: "В мой мир". А она...
Я не поняла про какой мир он говорит. А... Ясно. Познакомиться хочет. Хм...
Или изнасиловать? Ведь глазки бегают не только у поэтов, но и у сумасшедших.
"Может быть он маньяк?", - подумала я. Чепуха конечно. Hо, не желая того, эту чепуху я произнесла вслух. А он...
Я рассмеялся.
"Может быть он маньяк?", - произнесла она. Это я заставил ее думать вслух - тоже раз плюнуть даже для начинающих, а я-то уж, слава богу, почти волшебник, выпускник. И тут я получил смачный подзатыльник от папочки.
Папочка у меня строгий - да ему и положено, на руководящей работе все таки - в Совете Волшебников занимает не последнюю должность. А я - его надежда и опора. Папочка сердито сказал...
Я сказал: "Если провалишь экзамен, выгоню из нашего мира, и не посмотрю, что ты мой сын. Посмейся мне еще!" Эмоции переполняли - я люблю сына, и я добавил: "Посмеемся вместе, после экзамена. И только попробуй сказать мне хоть слово".
А я и не собирался ничего говорить отцу - я вообще никогда ему не перечил, а то с него станется - он и выгнать может, да еще сделает убогим каким-нибудь или юродивым, над которым все люди будут смеяться. Вот уж перспективка.
Хотя чего он, собственно, так волнуется? Да соблазню я эту девственницу - трудно что-ли? С любовными чарами ни один человек не совладает. А экзамен - это что? Это проверка твоей волшебной подготовки в любовном плане.
Если честно, мне не понятно почему мы соблазняем девушек - они и так падки до любви. Хотя эльфки еще любвиобильнее. А вот дриады, это штучки никакие чары не помогут, если не понравишься.
Искорки испуга еще сияли в глазах девушки, а глаза у нее чистые-чистые - цвета прозрачного неба, что бывает летом в утренние часы на Земле, когда воздух еще полон рассветной свежестью.
Девушка была напугана и я поспешил успокоить ее.
"Я не маньяк", - уверил я, - "Я почти волшебник", а она...
Я подумала, в очередной раз: "Вот пижон, волшебник он, видите ли. Hе мог прямо сказать, что влюбился в меня с первого взгляда, что если не познакомиться со мной, то потом всю жизнь будет жалеть, что в моих глазах растворено небо, что я словно пришла из другого мира на грешную Землю, из мира света, счастья, удачи, красоты..."
Я ведь красивая, правда? А он - не очень. Hе то, чтобы совсем урод, но все же - повыше бы этак сантиметров на двадцать, поплотнее чуть, лицо помужественнее, более волевое что-ли.
Hу ладно, поговорить-то с ним можно?