Он не отводил глаз от теней. По изменению света факела сзади он понял, что она пошла назад, проверяя двери одну за другой. Свет его собственного факела казался жалко немощным по сравнению с давящей массой темноты вокруг них. Потом он услышал ее шепот: «Эта закрыта, но не заперта», – и медленно двинулся назад к ней.
Дверь была на уровне трех осклизлых ступеней, ее массивные засовы вделаны в камень на шесть дюймов. Руди отдал Альде свой факел и шагнул вниз, его душа противилась ловушке этой узкой ниши; он попытался перерезать мечом ленты, прикреплявшие огромные свинцовые печати к железу. Металл был ржавый и тугой, он скрипел с пронзительным протестом, пока Руди отодвигал засов; петли узкой двери ужасно завизжали, когда он толкнул ее, открыв наполовину.
Судя по тому, что он мог видеть в рассеянном свете факелов Альды, помещение было пустым, немногим больше, чем круглая яма мрака, с черной пустоглазой нишей в дальней стене и маленькой кучкой заплесневелой соломы и голых пыльных костей. Подозрительно стерильный запах вызвал у него отвращение, и он шагнул внутрь, осторожно напрягая глаза, чтобы преодолеть густой мрак.
Но даже при некоторой его готовности удар из темноты обрушился так быстро, что он не успел издать и звука. В промежутке между двумя ударами сердца его схватили за горло, и тяжесть, подобная руке смерти, прижала Руди к стене, вышибая из него дух. Он ударился головой о камень, его крик был придушен сокрушительным давлением сильной руки, он почувствовал, как меч вырвали у него из рук и острие укололо его в шею. Из темноты, окружившей его, прошипел голос:
– Ни звука.
Руди узнал этот голос и успел прохрипеть:
– Ингольд?
Удушающая рука ослабила хватку на его горле.
Он ничего не видел в темноте, но ткань мантии, задевшей его кисть, могла принадлежать только одному человеку. Он глотал воздух, пытаясь отдышаться.
– Что вы тут делаете?
Колдун фыркнул.
– Рискуя растолковывать очевидное, я взламываю камеру, как вульгарно выразились бы твои друзья, – съязвил скрипучий резкий голос. – Джил с тобой?
– Джил? – он не мог вспомнить, когда видел ее в последний раз. – Нет, я... Господи, Ингольд, – шептал Руди, неожиданно почувствовав себя потерянным и одиноким.
Усиливающийся свет качнулся в темной арке двери, сумасшедшие тени побежали по неровному камню стен. Минальда вошла и остановилась, ее глаза расширились от удивления при виде колдуна. Потом она опустила взор, медленная краска стыда залила ее лицо. Она заколебалась, будто желая снова выбежать в коридор.
Руди недоумевал при виде такой реакции, когда старик пересек комнату и вежливо взял у нее один из факелов.
– Дитя мое, благородный человек никогда не помнит, что сказала ему дама в пылу гнева или другой подобной страсти, – сказал он ласково. – Считай, я все забыл.
Это заставило покраснеть ее еще больше. Она попыталась отвернуться, но он мягко поймал ее руку и отстранил шелковую завесу волос, полускрывавших ребенка, сидевшего у ее груди. Он нежно коснулся детских волос и снова посмотрел в глаза девушки. В его тоне не было вопроса, когда он сказал:
– Значит, они пришли в конце концов.
Она молча кивнула, и сжатые губы Ингольда выдали его досаду. Словно вспомнив об опасности, Альда выскользнула из его рук в потянулась к двери, чтобы закрыть ее.
Ингольд резко сказал:
– Не надо.
Она вопросительно переводила глаза с него на Руди, прося подтверждения.
Ингольд продолжал:
– Если ты закроешь эту дверь, она исчезнет, и мы можем быть погребены здесь навсегда, – он показал на пол маленькой стенной ниши, где из стены печально выглядывал череп. – На эту камеру наложено заклятие, которое даже я не могу преодолеть.
– Но снаружи Тьма, Ингольд, – прошептал Руди. – Тут, наверху, должно быть, сотни мертвых людей, тысячи – на площади, в лесах. Они везде, как привидения. Это безнадежно, мы никогда...
– Всегда есть надежда, – спокойно сказал колдун. – С печатями на двери этой камеры у меня не было способа отсюда выбраться, но я знал, что кто-то придет, кого я смогу побороть, если понадобится. И вот кто-то пришел.
– Да, но это была всего лишь... случайность.
Глаза Ингольда сверкнули.
– Не говори мне, что ты все еще веришь в случайности, Руди, – он вернул меч. – Ты найдешь особые печати, висящие на дверных засовах. Сними их и положи туда в нишу на время. Я закрою вас, когда выйду. Здесь, по крайней мере, единственное место во всем Карсте, где вы будете в безопасности, пока я не смогу вернуться за вами или послать кого-нибудь выпустить вас. Это рискованно, – продолжал он, видя, как расширились от страха глаза Минальды, – но по крайней мере я буду уверен, что Тьма сюда не проникнет. Вы останетесь?
Руди смущенно смотрел то на Альду, то на череп, скалившийся в темной нише.
– Вы имеете в виду, – спросил он осторожно, – что раз эта дверь закрыта, мы не сможем выйти?
– Именно так. Дверь невидима лишь изнутри.
