Да, карабин не выдержал, нет, причина неизвестна, наверное износился, да, они проверяли перед выходом, но ничего не заметили, нет, инструктор ни при чем, все очень удручены, но такое случается, нет, он не намерен устраивать скандал и не будет подавать жалобу, да, все хорошо закончилось, ночь сна – и Валу забудет.
В голове Клотильды звучали слова Франка.
На этот раз муж оставил отравленные кинжалы в ее груди: успокоившись, он не стал извиняться. Клотильда сдержала слезы. Она вспомнила фразу из какой-то книги: «Женщина, плачущая перед любовником, получает от него все, что хочет; та, что плачет в присутствии мужчины, который ее не любит, шансов не имеет».
И пошла в наступление:
– Есть уверенность, что это был несчастный случай?
Франк дождался, пока три конфетки не взорвались, выстроившись в ряд, слегка повернул голову и мгновенно перешел от усталой расслабленности к агрессии:
– Что ты хочешь сказать?
– Ничего… Просто… Слишком много совпадений. Падение Валу, дефектный карабин. Шесть дней назад украли мои документы… Сегодня утром кто-то накрыл стол к завтраку.
– Прекрати! – Франк так стукнул телефоном по столику, что в воздух поднялось облачко пыли. – Прекрати! Твоя дочь чудом спаслась, Кло, спустись на землю, забудь весь этот бред с потерянными и вновь обретенными друзьями. Дьявольщина, я больше не вынесу!
Франк резко поднялся, пластмассовый стул опрокинулся. Он потерял самообладание, чего с ним никогда не случалось. Он был на грани срыва – думал, что его дочь погибла или останется парализованной до конца дней.
Значит, Клотильда тоже должна быть в куриной истерике?
Раз это не так, она – дурная мать?
Франк сунул телефон в карман, повернулся, чтобы уйти, и бросил напоследок:
– И еще одно. Когда ходишь в душ, не оставляй мобильник на кровати.
Черт, черт, черт…
Клотильда вспомнила о сообщениях Наталя. Убедившись, что с дочерью все в порядке, она минут десять переписывалась с ним, и они договорились встретиться на следующий день. Наталь пригласил на чай привидение (его слова) – Лидию Дитц, именно и только с ней он хотел общаться. Ничего компрометирующего в посланиях вроде не было, но в каждом предложении был подтекст, Франк – не идиот, мог догадаться.
Клотильда тоже могла укусить.
– Ты залез в мой телефон?
– А тебе есть что скрывать?
Неужели он посмел?
Франк шагнул в темноту:
– В баре собираются покеристы. Червоне меня пригласил. Я решил сходить. – Прежде чем исчезнуть в ночи, он обернулся и произнес, медленно роняя слова: – Прошу последний раз, Кло, забудь! Займись дочерью. Мужем. Сегодняшней жизнью. А все остальное выбрось из головы!
Он врун. Все мужчины вруны.
Это обман, шутка, хитрый план.
Чтобы заманить меня в ловушку.
«Арион» качается на волнах, а Наталь все говорит и говорит – о дельфинах, белугах, нарвалах, морских свиньях и всех китообразных Средиземного моря. Он описывает естественную среду их обитания, ум – «Это вовсе не легенда!» – и обучаемость. Объясняет, как их найти, употребляя сложное слово
Кто купится на эти сказки?
Точно не я. Наверняка найдутся девицы, одетые в стиле
Мы прибыли в сердце его заповедника. Ничего особенного я не почувствовала, разве что ветер и качка усилились. Маяк де ла Ревеллата за нашими спинами стал похож на зубочистку, воткнутую в канапе. Наталь заглушил мотор и начал молиться. Вроде как.
Я знала слова наизусть.
Я замолчала. Наталь был впечатлен.
