– ОМОН, – сказал Колесников.
Дверь приоткрылась на цепочке. В щель выглянула женщина лет шестидесяти.
– Который час, подскажите.
– Полчетвертого, – ответила соседка.
Колесников повернулся, чтобы вернуться в квартиру учёного, но спохватился.
– Извините, а хозяина соседней квартиры сегодня не видели?
– Глеба Лаврентьевича? Не видела. Обычно он уходит около восьми утра и возвращается вечером.
– Спасибо.
Колесников вернулся в истоминское жилище.
– Сейчас полчетвертого.
– Это ж сколько нам ещё ждать? Почти восемь часов? Охренеть, сдохнем со скуки.
– Истомин говорил, что время в квартире идёт назад, да ещё и быстрее. Так что сильно не заскучаем. Поспи, да и я прикорну.
– А где Истомин?
– Ты задаёшь глупые вопросы. Истомин ушёл.
– Но не дошёл, – ухмыльнулся капитан.
– Весёлого тут мало.
– Надо было попросить у соседки пару ложек растворимого кофе. Или горстку чаю. Всё равно придётся ждать, чтобы выйти отсюда около восьми.
– Обойдёмся.
Вернулись в гостиную. Колесников сел на диван, потом лёг, не снимая ботинок.
Ладыжный потоптался рядом, закинул ремень автомата за плечо и вышел в кабинет хозяина.
– Не трогай там ничего, – крикнул Колесников.
– Я хотел посмотреть, что у него в компьютере.
– Ещё включишь какую-нибудь секретку, и не выберемся.
– Вряд ли у него есть секретки, он один работал.
– Уйди оттуда!
Ладыжный загремел в ванной комнате, включая воду.
Вернувшись в гостиную, включил телевизор.
– Ох, и старьё же у него!
– Человек не торчал в ТВ, как восьмидесятилетняя старушка.
– Всё равно этому телику лет тридцать, не меньше.
Колесников промолчал, закрывая глаза.
Время ползло с черепашьей скоростью, доводя Ладыжного до бешенства. Когда Колесников проснулся, капитан был готов утопиться в ванне, выразив своё настроение ругательством.
Подполковник поморщился:
– Успокойся, не то на нас все прохожие оглядываться станут.
– Да я ничего.
Вышли из квартиры, когда, по расчётам Колесникова, время снаружи подошло к половине восьмого. Дверь пришлось оставить незапертой, ключей у них не было.
Как оказалось, ошибся подполковник всего ничего. Девушка, у которой они во дворе спросили, который час, ответила, что без минуты половина восьмого.
– Где будем его ждать?
– На стоянке автобуса.
– А я бы лучше подождал у двери квартиры, так надёжней. Да и теплей. Холодновато с утра. А костюмчики греют хреново.
– Потерпишь.
Обошли дом, стали так, чтобы видеть и стоянку, и выход со двора.
Однако полчаса истекли, но Истомин не появлялся.
– Может, он вообще не дома? – пробормотал Ладыжный.
– Идём!
Поспешили в дом, поднялись на шестнадцатый этаж, не встретив того, кого ждали.
– Зайдём посмотрим? – неуверенно предложил Ладыжный.
Колесников растёр замёрзшую скулу, раздумывая, протянул руку к ручке двери, и она сама распахнулась перед ним.
– Здрасьте, – сказал Никифор с усмешкой. – Давно не виделись, господа военспецы.
Дверь он оставил открытой, чтобы квартира со всеми её постояльцами не уплыла в прошлое без него, и в щели был виден Климчук.
Ошеломлённые гости – один в тёмно-коричневой куртке, без головного убора (подполковник Колесников), второй в боевом спецкостюме «сотник» (капитан Ладыжный) – уставились на следователя.
– Какого чёрта?! – просипел первый.
– Тот же вопрос я могу задать и вам.
– Как вы здесь оказались?!
– А вы?
– Пропусти! – Колесников поднял пистолет.
Никифор презрительно выпятил губы.
– Спрячь, пока не поздно, подполковник. Я не один. Вам же говорили, что дело Истомина ведёт Следком. Все вопросы к начальству. А мне приказано командовать парадом, с применением оружия, если потребуется. Же не компран?
Гости переглянулись.
– Значит, не компран. Я тоже знаю по-французски всего четыре слова: бонжур, тужур, ксис жур и абажур.
Ладыжный сунул ствол в лицо Никифора, и в следующее мгновение автомат оказался в руках следователя, он врезал прикладом по скуле капитана, отправляя его на пол, и навёл ствол на Колесникова.
– Поиграем в «кто быстрей»?
Подполковник нерешительно глянул на матерившегося спутника, ворочавшегося в коридоре, помедлил, отдал пистолет распахнувшему дверь Климчуку.
– Вас же не было…
– Где?
– В квартире.
– Когда?
Ладыжный наконец поднялся. На скуле у него багровела свежая царапина.
– Я же тебя в пыль!..
– Пу! – громко сказал Климчук, наведя на него пистолет.
Капитан отпрянул, умолкая.
– Где вы таких выращиваете? – поинтересовался Никифор сожалеющим тоном. – У него же только одна извилина, и та от фуражки. Повторяю вопрос: когда нас не было?
Подполковник нехотя рассказал о схватке спецназа с подразделением Марина и нескольких часах, проведённых им с Ладыжным в квартире.
– Мы там были, – ответил Никифор. – Только в другой хронопетле. А вы, наверно, вышли ещё раньше нас? Как вы оказались вне квартиры?
– Вышли… чтобы узнать… где хозяин. Думали, он пошёл… в магазин.
– Значит, вы знаете, чем он занимался?
Колесников отвёл глаза.
– В общих чертах…
– Не врите, подполковник. Вы знали. И рассчитывали получить нечто существенное, то есть оружие.
