– Два года два месяца назад, – ответила Анна.
– То есть мы должны будем выйти отсюда в сентябре?
– Глеб Лаврентьевич начал монтаж установки в августе, и в квартире уже стояли антенны и кое-какие приборы.
– Мы его не испугаем?
– По расчёту, мы появимся в квартире днём, когда он будет в институте.
– Может быть, ещё встретимся?
– Во сне! – фыркнул Климчук.
– Почему во сне? Все ветви Вселенной запутаны, если вспомнить об этом явлении, запутаны и все мы. Вдруг давно известный в физике эффект туннелирования и поможет нам встретиться?
– Ого! – низким голосом проговорила Анна. – Шикарная идея! Почему бы не поработать над ней?
– Спасибо, – слабо усмехнулся Истомин. – Я найду интересную тему.
– Пока вы считали, мы с Виктором подумали о том, что, может быть, не стоит отговаривать вас от создания энтропийного накопителя.
– Почему?
– Если я правильно понял идею запутанного Мультиверса, варианты вселенных с этой машиной будут рождаться снова и снова. А нельзя ли будет использовать накопитель для избавления от неё всех миров единовременно? Чтобы ни над кем не висел дамоклов меч уничтожения?
Анна и физик озадаченно посмотрели друг на друга.
– Это невозможно… – пробормотал Истомин.
– Вы же смогли создать невероятную машину, накапливающую хаос? Вдруг удастся справиться и с новой задачей?
Анна улыбнулась:
– Ты настоящий гигант мысли!
– А я? – с обидой спросил Климчук. – Кстати, это моя идея.
– И ты тоже, – похлопал его по плечу Никифор.
По комнате прокатился общий смех, жиденько рассмеялся даже порозовевший хозяин квартиры.
– Что ж, давайте устраиваться. – Никифор первым подал руку учёному, зная, что встретит такого же Истомина, но гораздо моложе, чем он выглядит сейчас.
Они сидели в кафе на четырнадцатом этаже гостиницы «Ялта-Интурист» и завтракали, глядя с веранды, овеваемой лёгким ветерком, на тихое море, близкие горы, на побережье, ещё не засеянное загорающими по причине раннего утра.
Утро же выдалось тихим и тёплым, дышалось легко, на поручнях веранды ворковали голуби, над водой летали чайки, и настроение у Никифора было радостно-умиротворённое, под стать погоде и мироощущению.
Дети Анны должны были прибыть через два дня, так она решила, пообещав спутнику тихий отдых на берегу Чёрного моря в её компании. Он понимал женщину, ставшую ему близкой, дети которой после всех передряг и треволнений превратились в его детей.
Прошло полгода с того момента, как они втроём – Никифор, Анна и Климчук – «высадились» из «своего настоящего» времени в прошлое, оставив хозяина квартиры Истомина размышлять над решением проблемы декогеренции в «старой» версии Вселенной.
Разумеется, в этой «новой» ветви, а по сути – в той же, ставшей аналогом для остальных ветвей, себя они не встретили, так как «убыли» из неё естественным путём, подчиняясь общему потоку времени. Климчук какое-то время допытывался, куда делся его «прототип», пока не сообразил наконец, что «прототип» просто переместился в невообразимое пространство Мультиверса при его очередном ветвлении, на сей раз – по причине самого перемещения во времени.
Зато в «старой-новой» ветви существовал Истомин, который действительно сооружал аккумулятор, или, как он называл, накопитель энтропии, и был близок к завершению работы.
Уговаривать долго учёного не пришлось. Он сразу понял, в чём дело, кто к нему пришёл в гости, и, естественно, не стал продолжать строительство накопителя, пообещав сначала просчитать все последствия этого шага. Идея Виктора о воздействии с помощью накопителя сразу на все версии Мультиверса захватила его полностью. Однако новую «машину мультивариантного времени» он пообещал не включать.
Оборонщиков не трогали. В прошлом варианте физик согласился работать с ними только по причине отсутствия средств на создание накопителя, но теперь этот вариант был не нужен.
Расчёты учёного подтвердили все повороты реальности, связанные с ветвлением Вселенной на копии при каждом резком «скачке вероятности», как он выразился.
Оказалось, что Вселенная распадается на копии не каждый квант времени, а лишь при достижении некоей «критической массы», близкой по вероятности к стопроцентному пределу, за которым и происходит реализация события. Иными словами, Вселенная размножалась только при «уверенности» в необходимости ветвиться, дабы не случались парадоксы типа «дедушка – внук». Внук (или сын, не важно) не мог убить своего деда (или отца) в данной ветви, он лишь запускал механизм ветвления. «Хронопетля», как метко выразился Никифор, имея в виду событие, способное создать парадокс, для данной ветви просто исчезала вместе с участниками конфликта, порождая две новые ветви, где оставались живыми и дед, и внук.
