– Вот так поворот! Конечно, как экстрасенс я немного сдала, но такого даже и предположить не могла, – бормочу я.
Верджил отпускает Дженну и начинает расхаживать взад-вперед.
– Это мотив, – тихо говорит сыщик, видимо прокручивая в голове цепь событий, а я смотрю, как он загибает пальцы, что-то прикидывая в уме, и качает головой; наконец Верджил с мрачным видом поворачивается к Дженне. – А у нас для тебя новость. Пока ты беседовала с Гидеоном в заповеднике, мы с Серенити встретились с Невви Руэль.
Девочка вскидывает голову:
– Но ведь Невви Руэль умерла!
– Нет, – возражает Верджил, – просто кто-то хочет, чтобы мы так думали.
– Мой отец?
– Ну, труп тогда обнаружил Гидеон. Именно он сидел рядом с погибшей, когда прибыла полиция.
Дженна вытирает глаза:
– Но труп все-таки был.
Я смотрю в землю, ожидая, пока она сложит два и два.
Когда это происходит, стрелка вдруг поворачивается в неожиданном для меня направлении.
– Гидеон этого не делал, – упрямо заявляет девочка. – Я сначала тоже на него подумала. Но мама была беременна.
Верджил делает вперед и говорит:
– Вот именно. Гидеон не мог убить ее.
Перед отъездом Верджил идет в туалет на станции техобслуживания, и мы с Дженной остаемся одни. Глаза у нее красные.
– Если моя мама… мертва… – Девочка замолкает. – Она ведь дождется меня, да?
Людям нравится верить, что они могут воссоединиться с умершими родными. Но в загробном мире столько разных уровней; мечтать о встрече там с определенным человеком – все равно что думать, будто вы обязательно столкнетесь с тем, кого ищете, раз оба живете на планете Земля.
Однако я считаю, что на сегодня Дженне уже хватит плохих новостей.
– Милая, она, скорее всего, и прямо сейчас здесь, рядом с тобой.
– Но я этого не ощущаю.
– Мир духов устроен по образцу нашего, но мы видим только реальные вещи. Ты можешь войти на кухню, а твоя мама варит там кофе. Ты можешь застилать постель, а она пройдет мимо открытой двери. Иногда края видений стираются, потому что вы живете в одном пространстве, но они всегда будут мутными. Вы как растительное масло и уксус в одном сосуде.
– Значит, – упавшим голосом произносит Дженна, – я никогда по-настоящему не верну маму.
Я могла бы солгать ей – сказать то, что все хотят услышать, но вместо этого говорю:
– Нет, милая, к сожалению, это невозможно.
– А что будет с моим отцом?
Ответа у меня нет. Не знаю, попытается ли Верджил доказать, что Томас Меткалф убил свою жену. И выйдет ли из этого что-нибудь, учитывая психическое состояние подозреваемого.
Дженна садится на деревянный стол для пикника и подтягивает колени к груди:
– У меня была подруга, Чатем, она всегда мечтала о Париже, считала его райским местом. Хотела поехать учиться в Сорбонну, гулять по Елисейским Полям, сидеть в кафе на Монмартре и смотреть на проходящих мимо худощавых француженок, и все такое. Когда Чатем исполнилось двенадцать, тетя неожиданно взяла ее с собой в командировку во Францию. Когда Чатем вернулась, я спросила ее, действительно ли Париж оказался таким потрясающим, как она это себе представляла. И знаете, что она ответила? «Он похож на любой другой город». – Дженна пожимает плечами. – Я никак не думала, что почувствую то же самое, когда окажусь здесь.
– В Теннесси?
– Нет. Как бы это лучше выразиться, в конце пути. – Девочка смотрит на меня, в глазах у нее стоят слезы. – Теперь я знаю, что мама не хотела бросать меня, но от этого не легче. Понимаете? Ничего не изменилось. Ее здесь нет. А я есть. И я все равно ощущаю пустоту.
Я обнимаю ее за плечи:
– Завершить путь – это большое дело. Но никто не говорил, что, попав сюда, ты должна оглядеться вокруг и отправиться домой.
Дженна быстро проводит рукой по глазам:
– Если Верджил окажется прав, я хочу увидеться с отцом до того, как он попадет в тюрьму.
– Мы не знаем, случится ли это вообще…
– Папа не виноват. Он не понимал, что творит.
Дженна заявляет это с такой убежденностью, что я понимаю: она совсем необязательно верит своим словам. Ей просто нужно так говорить.
Прижимаю ее к себе, пусть поплачет у меня на плече.
– Серенити, – глухо произносит девочка, уткнувшись в мою рубашку, – вы дадите мне пообщаться с мамой, когда будет нужно?
Люди умирают не просто так, на то есть причина. Раньше, когда я была настоящим медиумом, то соглашалась провести для клиента самое большее два сеанса связи с усопшим. Я хотела помочь людям пережить боль утраты, а не становиться оператором на номере горячей линии «1–800-позвони-мертвецу».
Прежде, когда со мной были Люсинда и Десмонд, я умела воздвигать стены, и это давалось легко – помощники охраняли меня от пришельцев с того света, которые хотели распоряжаться мной. Я была надежно защищена от громко стучащих в барабаны духов, желавших разбудить медиума среди ночи, чтобы передать сообщения живым. Это позволяло мне использовать Дар на своих условиях, не подчиняясь требованиям настырных призраков.
