Ее мокрая одежда, рубашка, белье и носки — все свежевыстиранное — были развешаны на тростниковых стеблях. Сама Клодия, стоя спиной к берегу, обеими руками взбивала на голове мыльную пену.
Кожа на спине слегка загорела и была безупречно гладкой, только между лопаток — там, где сходились завязки купальника, — светлела полоска бледной кожи. Бедра плавно сужались в тонкую талию. Спинные позвонки почти не были видны, скрытые превосходными мускулами.
— Какого черта ты здесь делаешь? — прорычал Шон. Она повернулась к нему, продолжая намыливать голову, с трудом различая его сквозь мыльную пену.
— Так вот как ты развлекаешься? — усмехнулась она, даже не пытаясь прикрыть грудь. — Небось, нравится шпионить и подглядывать?
— Вытаскивай оттуда свою задницу, пока ее не откусил крокодил. — Ее издевка больно задела Шона, и он разозлился, но даже в гневе заметил, что грудь у нее лучше, чем он представлял.
— Прекрати пялиться! — крикнула она. — Подбери челюсть и проваливай. — Она сполоснула голову и выпрямилась. По телу струилась пена, волосы блестели, словно кусок черного шелка.
— Вылезай оттуда, черт тебя побери. Я не собираюсь стоять здесь и спорить, как идиот, — приказал он.
— Выйду, когда буду готова.
Шон ринулся прямо в озеро и схватил ее, прежде чем она увернулась. Он вцепился в ее скользкую мыльную руку и потащил к берегу. Она яростно сопротивлялась, лягалась и отбивалась, шипя от ярости.
— Ты, ублюдок, ненавижу тебя! Отпусти меня!
Он легко удерживал ее одной рукой, в другой сжимая двустволку. Его шорты промокли, а ботинки, когда он выбрался на берег, хлюпали. Он сорвал ее сохнущую, но еще мокрую рубашку и швырнул ей.
— Одевайся!
— Ты не имеешь права, я не потерплю… Ты хам невоспитанный… Ты сделал мне больно! — Она показала руку, на которой остались красные отпечатки его пальцев. Девушка дрожала от гнева и возмущения, сжимая рубашку в руках.
Странно, но внимание Шона привлек ее пупок. Словно глаз циклопа, он смотрел на него с ее плоского гладкого живота — небольшая ямочка, показавшаяся ему куда более эротичной, чем густой треугольник мокрых волос внизу живота. Он с трудом отвел глаза. Клодия была страшно рассержена и не осознавала того, что обнажена. Шон подумал, что она может накинуться на него, и на всякий случай отступил назад. Внезапно позади нее он увидел движение на поверхности воды: две стрелы рассекали поверхность озера, расходясь в разные стороны и направляясь прямо к ним. В вершине расходящихся углом волн виднелись два бугорка, размером не больше пары грецких орехов, приближавшиеся на значительной скорости.
Шон грубо схватил Клодию за руку — ту же самую, которую он уже едва не повредил — и отпихнул ее назад с такой силой, что она не устояла на ногах и упала на руки и колени в грязь.
Он схватил винтовку и нацелился между глаз приближающегося крокодила.
«Глаза не меньше чем в девяти дюймах друг от друга, — прикидывал Шон. — Огромный старый крокодил».
Грохот выстрела разорвал тишину камышей. Пуля попала точно между выпуклых глаз животного. Крокодил нехотя перевернулся на спину.
Клодия с трудом встала на ноги и в ужасе уставилась на масляно-желтое брюхо рептилии. Шестьдесят дюймов от пасти до чешуйчатого хвоста, челюсти слабо клацали: пуля защемила какой-то нерв. Зубы длинные и толстые, размером с человеческий палец. Наконец тело медленно погрузилось в воду, светлое брюхо исчезло в зеленой глубине.
Ярость Клодии испарилась. Она не отрываясь смотрела в воду, непроизвольно дрожа и качая головой.
— Бог мой, я не подозревала… какой ужас. — Она качнулась к нему, взволнованная и очень уязвимая. — Я не знала. — Ее тело было прохладным после купания, мокрым и гладким, когда она прижалась к нему.
— Что такое? — крикнул Рикардо Монтерро из камышей. — Шон, ты в порядке? Что случилось? Где Клодия?
При звуке голоса отца Клодия виновато отскочила от Шона и попыталась прикрыться руками.
— Все в порядке, Капо! — крикнул Шон в ответ. — Она в безопасности.
Клодия схватила белье и торопливо натянула его, прыгая на одной ноге в грязи, повернувшись спиной, когда он протянул ей упавшую рубашку и просунул ее руки в рукава. Одевшись, она принялась оправдываться.
— Я испугалась, — сказала она ему. — Это не то, что ты думаешь. Это ничего не значит, всего лишь нервы.
Она застегнула молнию на джинсах и горделиво задрала подбородок.
— Я бы вцепилась даже в мусорщика, если бы он оказался рядом.
— Хорошо, лапочка, в следующий раз пусть тебя едят хоть львы, хоть крокодилы, какая мне разница!
— Тебе не на что жаловаться, — бросила она через плечо. — Ты вдоволь напялился на меня, и, насколько я заметила, тебе понравилось, полковник.
— Ты права. Было неплохо. Немного худосочна, но все равно неплохо.
Он усмехнулся еще шире, когда заметил, как залились краской ее лицо и шея.
Рикардо встретил их на тропинке, вне себя от волнения. Он схватил Клодию и с облегчением обнял ее.
— Что случилось, тпезоро? Ты в порядке?
— Она пыталась накормить крокодилов, — сказал Шон. — Через тридцать секунд мы уходим. Выстрел привлечет всех бандитов в радиусе десяти миль.